Шарлинту усадили на бревно, застеленное плащом, возле одного из костров. Девушка предпочла бы завтракать в шатре, но ее мнением никто не поинтересовался. Теперь весь лагерь наблюдал за бесплатным аттракционом — кормлением принцессы. Лин не представляла, что именно хотели увидеть зрители. Скандал по поводу отсутствия сервировки и выбора блюд? После того как на одном из приемов пришлось невозмутимо попробовать фирменное зендарийское блюдо — маринованные глаза какого-то морского гада с трудновыговариваемым названием, а потом еще и похвалить мастерство повара, принцессу сложно было смутить кашей в деревянной миске. Посуда вроде чистая, каша вкусная, порция только слишком большая. Теперь сиди и гадай, оскорбительно ли будет оставить ту часть еды, что в желудке помещаться отказывается, или же нужно утрамбовать в себя ее всю полностью?
Щиты Шарлинта проверила и вроде даже усилила, но, видимо, трехипостасные без труда считывали ее эмоции. Иначе почему бы вдруг Трейвент забрал у нее миску с остатками каши и заменил ее кружкой с теплым отваром? Нужно спросить у него потом, когда точно никто не услышит.
— Куда мы направляемся? — не выдержав затянувшуюся паузу, спросила Шарлинта.
Вряд ли эта информация была секретом для кого-то в лагере, кроме самой принцессы. Чтобы забрать ее из дворца, не нужно было такое вот сопровождение — повозки, шатры, несколько десятков людей и нелюдей. Интересно, эта запланированная поездка амаинтов в Веллорию и случай забрать принцессу просто подвернулся во время нее? Или наоборот? Жаль, что она не уточнила, когда именно ее братья со свитой напали на подростка.
— Мы проедем несколько веллорийских сел вдоль границы с нашими территориями, — охотно ответил Трейвент.
Видимо, затянувшееся молчание напрягало не только девушку.
— А зачем? — уточнила Лин, гадая, ответят или нет, все-таки доверия к себе она не чувствовала даже от доброжелательного среднего амаинта.
С Икреем любой диалог переходил в противостояние, а властность и какая-то малоприятная снисходительность Равенеля возмущали уже саму принцессу. Может, поэтому все им сказанное Лин невольно воспринимала в штыки, уже со своей стороны провоцируя очередную ссору.
— Невест заберем, — буднично ответил уже Равенель, а Шарлинта едва не поперхнулась отпитым отваром.
Получается, она сама часть этого странного вояжа? Неожиданный бонус. Неясно только, насколько приятный. Только если принцессу отдали амаинтам, оплачивая жизнь принцев, с другими девушками было абсолютно непонятно. Рабства в Веллории не существовало. Забрать девушку просто так, потому что захотелось, без ее согласия законы не позволяли. Или есть какие-то тонкости соглашения с амаинтами, о которых Лин не могла узнать?
— А невесты, — совсем тихо выдавила Шарлинта из себя, — тоже вынуждены к вам ехать, как и я? Без права выбора?
Вопрос амаинтам не понравился. Они словно выстроили невидимую, но вполне ощущаемую стену отчуждения. Но Равенель все же ответил, хотя принцесса уже этого не ждала.
— Нам очень жаль, Шарлинта, что с тобой вышло именно так. Ни у тебя, ни у нас выбора особого никогда не было. Остальные девушки поедут добровольно.
Да, принцесса — невеста необычная. Право выбора не имеет. Горько, неприятно, но она давно с этой мыслью смирилась. Когда дед подробно объяснил, что именно ждет девушку в будущем. Как взрослой, без снисходительности и скидки на возраст. Дед вообще не сторонник обманывать во благо чего-то там. Тогда, в двенадцать лет, она от злости умудрилась вызвать небольшое землетрясение. Хорошо, что никто не пострадал. Зато гонять после этого с контролем над магией стали раз в десять сильнее.
И вот, оказывается, что у амаинтов тоже не было выбора. Интересно, почему вдруг? До этого о каких-то династических браках трехипостасных и принцесс Шарлинта не слышала. Почему же эта троица так зациклилась именно на веллорийской принцессе? Ради приданого? Но по договору между Веллорией и амаинтами последние и так получают очень немалые средства. Происхождение? Никаких особенностей от своих предков, кроме магического дара, Лин не досталось. Магия? Для Веллории это, может, и особенность, потому как чародеев в королевстве очень мало, а сильных, кроме нее, и нет. Но амаинты и сами магическими силами не обделены. В чем же тогда дело?
— Почему у вас не было выбора? — все-таки решилась спросить принцесса.
В ответ братья лишь переглядывались между собой и молчали.
— Ясно, — нашла в себе силы улыбнуться Шарлинта, вставая с бревна. — Спасибо за завтрак, амаиры. Заберу вещи и пойду седлать Серого.
Но сделать даже шаг девушке не дали. Просто дорогу перегородил Равенель. Он стоял слишком близко, и Лин упорно смотрела трехипостасному в грудь, из внутреннего чувства протеста не поднимая глаз.
— Ты не будешь ходить одна, Шарлинта, — произнес мужчина, ухватив девушку пальцами за подбородок и приподнимая ее лицо. — Не потому, что мы считаем тебя беспомощным младенцем или не доверяем тебе. Просто мы живем на суровой земле и у нас принято беречь своих женщин. Привыкай, Лин, к тому, что кто-то из нас всегда будет рядом.
