— Были, — эхом повторила Шарлинта, потом после небольшой паузы добавила: — Мне нужно две минуты, чтобы собраться с мыслями.
Принцесса сосредоточилась и еще пару часов мучила трехипостасного вопросами. Потом ехала молча, обдумывая и структурируя полученные знания. На Серого Шарлинта так и не пересела. Самой себе в оправдание придумала, что не хочет давать Икрею повод снова потаскать ее, как куклу. Но на самом деле ехать с Трейвентом было … уютно. А еще очень тепло.
Родина амаинтов, та, что опустилась в океан после катастрофы, была суровой. Горы, наполненные скальной нежитью, редкие пролески. И это одна из причин, почему у амаинтов исторически сложилась такая форма семьи — сохранить и прокормить жену и потомство трехипостасному в одиночку было практически невозможно.
Второй причиной являлось то, что амаинты были крепко связаны между собой братскими узами, в том числе и магически. Врожденные способности каждого из братьев были абсолютно разными. При этом каждый из таких магических талантов своим отголоском усиливал и других братьев.
Шарлинта не понимала, как именно это работает. Человеческая магия строилась совсем на других принципах. Есть врожденный магический потенциал. Его можно расширить медитациями и другими практиками во время обучения, определенными ритуалами, для тех, кто не чурался магии крови, артефактами. У амаинтов потенциал братьев как бы складывался, и каждый из них имел полный доступ к нему. Такой своеобразный магический симбиот непонятной природы. Каждый из братьев в отдельности если и превосходил магический потенциал девушки, то немного, но их было трое. Поэтому Икрей без труда улавливал обрывки мыслей девушки, несмотря на качественные ментальные щиты, Трейвент читал ее, как открытую книгу, Равенель подавлял своей тяжелой аурой.
Мало того, женщина после брачного ритуала также либо получала доступ к небольшой части способностей мужчин, если не имела врожденного дара, либо дополняла эту общую копилку своей магией. Узнав об этом, принцесса не удержалась от закономерного вопроса:
— Я вам поэтому нужна?
— Все не так просто, — ответил Трейвент в своей любимой манере, вроде как рассказал, но вопросов от этого появилось еще больше. — Амаиры сами по себе — сильнейшие амаинты своего дома. Наличие магии у девушки — приятный бонус, но не обязательное условие.
С классовым разделением у трехипостасных было просто — есть амаиры — главы домов, и амы — остальные нелюди. Вроде как равенство. Но существовала еще воинская иерархия, напрямую зависящая от силы. Если король Веллории был главнокомандующим своей армии скорее номинально, то на реальной власти амаиров строилась вся воинская пирамида дома трехипостасных. Чаще всего власть в домах передавалась в одном из родов по наследству. Но это, вероятней, было связано с особенностями генетики амаинтов. В сильнейшем роду рождались сильнейшие маги. Из-за сильного генома в браках трехипостасных, независимо от расы матери, появлялись только амаинты. Полукровок как таковых не было совсем. И девочки именно поэтому рождались очень редко — они не были амаинтами в полном смысле этого слова. Один из амаиров дома всегда обладал особой подавляющей аурой, подчиняющей себе амаинтов в драконьей ипостаси. Симбиот силы всех амаиров дома поддерживал своей магией остальных амов, когда это необходимо, например во время сражений с нечистью. Без этой поддержки трехипостасные были более уязвимыми. В свою очередь, при необходимости амаиры могли использовать силу амов всего дома.
Амаинтов было на удивление очень немного, по сравнению с людьми и другими расами их мира, — не более трехсот в каждом доме. Но даже для такого не самого большого количества трехипостасных и с учетом того, что браки были полиандрическими, девушек, согласных выйти замуж за амаинтов, было недостаточно. Может, и это было дополнительной причиной раздражающей Шарлинту гиперопеки со стороны братьев.
Из глубоких раздумий Шарлинту вырвало очередное прикосновение пальца к ее губам.
— Ты пытаешься избавить меня от дурной привычки? — улыбнувшись, спросила принцесса Трейвента.
— А тебе так понравилось лечиться, что хочешь повторить? — вопросом на вопрос ответил амаинт, зачем-то проведя пальцами по щеке девушки.
Лин снова покраснела. И разозлилась. И на себя, и на амаинта. Но замкнуться в себе Шарлинте не дал горячий шепот прямо на ухо:
— Не злись, маленькая. Не буду больше тебя дразнить.
— Маленькая?
Девушка обернулась слишком быстро, Трейвент еще не успел отстраниться, и их губы практически соприкоснулись.
— Конечно, маленькая.
Амаинт так и не отстранился, и Лин чувствовала его дыхание на своих губах после каждого произнесенного слова.
— Маленькая, хорошенькая, отпускать не хочется.
Трейвент легко коснулся ее губ своими, но уже неслучайно, намеренно, не отпуская взгляда девушки, как будто что-то искал в ее глазах.
