— Вечером, скорее всего, — ответил Трейвент, туша их костер. — Равенель еще не принял решение. Через пять часов пути есть большое поселение. Ночевать сегодня будем в таверне. Не дворец, конечно, но все же не шатер.
Шарлинта подняла с земли плащ амаинта, хорошенько встряхнула его.
— Ты поедешь и дальше со мной на одной лошади? — спросил амаир, забирая из рук принцессы плащ.
— Нет, Трей, — не задумываясь, отказалась Шарлинта. — Я поеду одна. И еще. Я бы не хотела слышать от Икрея очередное извинение. И вообще предпочла бы не слышать вашего младшего, хотя бы до вечера. Если можно.
Глава 5
Наверное, впервые за эти два странных дня Шарлинта получила именно то, что хотела. Девушку, наконец, действительно оставили в покое. Только теперь ей было трудно определиться, хотелось ли этого на самом деле.
Амаинты по-прежнему кольцом окружали принцессу. Только Икрей и Равенель поменялись местами, и теперь Лин созерцала перед собой напряженную спину младшенького. И почему-то в очередной раз решила, что причина этого напряжения как раз в ней. И даже странное чувство вины по этому поводу испытала. Иррациональное абсолютно, но достаточно глубокое, чтобы захотеть что-то исправить. Знать бы еще что именно.
Равенель и Трейвент молчали. Видимо, пожелание о тишине со стороны Икрея они приняли и на свой счет тоже. Или же боялись снова разволновать ее. Лин хотелось расспросить старшего амаира о том, что с ней случалось днем. Почему-то она не сомневалась, что так своевременно потеряла сознание не совсем сама. Но начинать разговор первой принцесса не решилась.
После срыва во время стоянки хотелось спать, но Шарлинта не позволяла себе даже на секунду прикрыть глаза. Оказаться снова в одном седле с кем-то из женихов она была не готова. Поэтому принцесса усилием воли заставляла себя держать спину прямо, вглядываться в окрестности, мысленно перебирая название встречающихся растений и птиц. Когда окружающая природа стала сливаться в одно цветное пятно, девушка позволила себе открыто изучать лица Равенеля и Трейвента. И даже получать от этого созерцания удовольствие. Стоило только признаться самой себе, что полюбоваться есть чем. Оба хороши. Похожие, но такие разные одновременно. Шарлинта сделала себе мысленную пометку, что при случае нужно спросить, на кого они все-таки похожи и, вообще, узнать что-то про их семью.
Когда и от этого занятия начали закрываться глаза, Лин стала совсем тихонько мурлыкать себе под нос незамысловатые песенки — детские, народные, те, которые смогла вспомнить. Пела, не обращая внимания на переглядывания и улыбки мужчин, до тех пор, пока голос не начал садиться и сипеть. Потом отыскала в сумке яблоко, и медленно смакуя каждый кусочек, долго грызла его.
Когда, наконец, показалось поселение, Шарлинта уже держалась в седле буквально на одном упрямстве. Голова была ужасно тяжелой, виски сжимало от тянущей боли. Наверняка Трейвент чувствовал в каком она состоянии, но озвучивать его вслух и навязывать свою помощь не стал. Может поэтому, Лин даже мысленно не возмутилась тому, что он решил снять ее с льорха. Наоборот, принцесса позволила себя поддерживать и после того, как Трейвент поставил ее на землю.
Таверна располагалась прямо на въезде в поселение. Это было большое двухэтажное деревянное здание, выстроенное в форме подковы. На вывеске, разукрашенной узорами красных листьев, было написано то же самое, что и на деревянной табличке при въезде в поселение — «Багряная падина».
На этом достоинства таверны заканчивались. В обеденном зале пахло кислым вином, квашеной капустой и немытым человеческим телом. Две дородные деревенские девицы, сновавшие с кружками и подносами, были обряжены в когда-то белые, а теперь посеревшие, украшенные различными пятнами, давно не стираные передники.
Пока Икрей и Равенель решали вопросы о комнатах с бородатым мужичком за стойкой, Шарлинта позволила себе сесть на скамью недалеко от входа в таверну. Принцесса чуть вздрогнула, когда горячие пальцы коснулись ее висков, легко массируя и приглушая боль.
— Нужно было раньше попросить меня, не мучилась бы несколько часов, — тихо шепнул Трейвент, касаясь губами ее виска.
— Ты не можешь всю жизнь спасать меня от головной боли, — легко возразила девушка, опираясь на мужчину, как на спинку кресла.
— Как раз я планировал спасать всю жизнь, — со странной горечью ответил амаинт.
Принцесса обернулась, пытаясь увидеть его лицо.
— Вся жизнь — у тебя это так печально звучит, — грустно улыбнулась Лин. — Видимо, слишком долго.
— Каждый раз, когда ты пытаешься оценить мотивы кого-то из нас, — также тихо ответил Трейвент, погладив костяшками пальцев щеку принцессы. — Почему-то всегда ошибаешься. Может, стоит некоторое время воздерживаться от оценок?
— А, может, стоит просто со мной поговорить? — вздохнув, уточнила Шарлинта, отклоняясь от его не самой уместной на публике ласки.
