— На полу поспим, нам не привыкать, — спокойно ответил Икрей. — Только вычистить здесь все не мешало бы.
Поднятые амаинтом вихри воздуха закрутили пыль и паутину из углов и вынесли в открытую дверь.
— Удобно, — оценила принцесса и тоже воспользовалась магией.
После очищающего заклинания в комнате стало светлее, слюдяное окно, видимо, ни разу не мыли со дня постройки дома. Занавески из беленого полотна засверкали чистотой, как и постельные принадлежности на низкой кровати, даже дерево большого стола как будто посветлело и избавилось от жирного лоска.
— Неплохо, — произнесла принцесса, пытаясь вспомнить, что в ее багаже можно использовать в качестве постельного белья.
Почему-то спать на чужом, пусть даже и очищенном, Шарлинте совсем не хотелось.
— Прости, — произнес вдруг Икрей, бесшумно приблизившись к принцессе и обняв ее за плечи. — Я понимаю, что к такому ты не привыкла.
Лин даже не нашла что возразить. Действительно, не привыкла. Дед пару раз брал ее с собой в поход, когда проходило обучение юных двиртов, но тогда их непременно сопровождали маги, обеспечивающие полный комфорт маленькой принцессе на привалах. Легко путешествовать по лесу, когда точно знаешь, что вечером тебя ждет купель с горячей водой и чистая мягкая постель. Но за эти дни Шарлинта ни разу не страдала от отсутствия этого самого пресловутого комфорта. От невозможности побыть одной — да. От постоянного, выходящего за рамки приличного поведения, нарушения ее личных границ — да. От отсутствия отдельной роскошной перины — нет, даже отсутствие отдельного спального места не смущало — с амаинтами она, по крайней мере, не мерзла.
Пока принцесса мысленно подбирала нужные слова, чтобы все это объяснить, Икрея отвлек стук в двери. Амаинт вышел, в сенях что-то загрохотало. Шарлинта с любопытством заглянула в открытую дверь. Туша какого-то животного, мешки с овощами, свежевыпеченные хлеба. Последние пахли так соблазнительно, что принцесса не удержалась и отломила кусочек.
— Мы должны что-то приготовить? — спросила девушка, с трудом представляя, как в небольшой печке в этом домике можно сготовить необходимое количество еды.
— Мы?
Искусством изумленно поднимать золотисто-каштановые брови Икрей владел в совершенстве. В этом жесте было куда больше затаенного сарказма, чем в самом голосе амаинта.
— Готовить я умею, — тихо возразила Шарлинта, немного обидевшись на подобную реакцию, но потом на всякий случай добавила. — Скорее теоретически и не на такое количество едоков.
И в который раз девушка подумала о том, зачем же амаинтам такая никчемная в бытовом плане, по их представлениям, жена.
— У тебя, я думаю, опыта больше в этом, командуй, — продолжила принцесса ровным тусклым голосом.
Икрей в один шаг преодолел разделяющее его с девушкой пространство. Подхватил Лин на руки, удерживая прямо под мягким местом так, чтобы их лица оказались на одном уровне. Шарлинта попыталась вырваться, упершись ладонями в мужскую грудь, но проще скалу было с места сдвинуть. Амаинт долго и внимательно рассматривал ее залитые румянцем щеки, упрямо вздернутый подбородок, сжатые губы, пылающие страхом и гневом одновременно глаза. А потом прислонился лбом ко лбу принцессы и совсем тихо спросил:
— Что ты опять себе придумала?
Его горячее дыхание касалось кожи на лице девушки, а в голубых глазах не было привычного мальчишеского задора и насмешки. Принцесса молчала, не находя в себе сил что-то произнести вслух. Взгляд ее скользил по лицу амаинта, оказавшемуся так близко, вбирая малейшие, ранее незамеченные черты — длинные почти девичьи ресницы с загнутыми кончиками того же медового оттенка, что и волосы, едва заметная складка в правом уголке чувственных губ.
— Невыносимо, — хрипло шепнул амаинт.
Легко коснулся губ принцессы, поставил девушку на пол и, ничего не объясняя, вышел из домика, оставляя ее одну. Шарлинта растерянно прошлась по комнате, нашла в своей сумке расческу, заплела привычную сложную косу, отломила и съела еще кусочек хлеба, а Икрей все не возвращался.
Не выдержав, принцесса вышла на улицу в поисках амаинта. Икрея она заметила сразу. Амаир в мокрой на груди рубахе рубил дрова в соседнем дворе, отделенном невысоким кривым забором. Шарлинта даже залюбовалась его слаженными ловкими движениями, но ровно до того момента, как услышала девичьи голоса. Любовалась амаинтом не только она, но и стайка деревенских красоток. В сером осеннем дне со своими яркими лентами в волосах и на подолах юбок, они были похожи на невесть откуда залетевших экзотических птичек. Какое-то странное незнакомое чувство больно кольнуло в груди. Принцесса потопталась на крыльце, не в силах решить, как поступить лучше — подойти к амаиру или уйти назад в дом. Икрей, будто почувствовав ее взгляд, повернулся к принцессе и улыбнулся — тепло, открыто, только ей одной. Эта улыбка согрела не хуже, чем солнечная чешуя его дракона. Амаинт не спешил отпускать ее взгляд, а сама Шарлинта оторваться не могла.
