И поклон вышел изящным. Не высокомерный кивок, не заискивающий глубокий реверанс. Как равным. Хотя вряд ли кто из амаинтов сможет действительно оценить — для этого нужны познания во всех этих придворных расшаркиваниях.
Последний взгляд на Равенеля, улыбка Икрею, два шага, и вот она уже в коридоре. Надежно укрытая от глаз амаинтов стеной. Можно выдохнуть, позволить себе раствориться в объятиях Трейвента, прижаться, ощущая тепло его тела. Улыбнуться, уловив еле слышное, теплое, родное:
— Маленькая.
Это была их общая потребность — стоять рядом. Жизненно важная. Словно хотели напитаться друг другом. Шарлинта подняла глаза, рассматривая лицо амаинта, находящееся так близко, что его дыхание легким бризом слегка ворошит пряди ее волос. Усталость читалась и в тенях под малахитовыми глазами и в горькой складке возле губ.
— Вы не спали.
Это был совсем не вопрос. И ответ как таковой принцессе не требовался. Спешили вернуться. Вернуться к ней. Она чувствовала, ценила, бережно прятала это знание глубоко в душе, чтобы достать, когда почему-то станет плохо, и согреться об это полное безграничное счастье.
Кончиком пальца провела по губам, обводя их контур, и заодно попыталась разгладить складку в их уголке. С этой столь необходимой потребностью касаться их, чувствовать рядом, можно нормально жить? Потянулась сама за поцелуем, но отпрянула из-за голосов за спиной. Чужих, незнакомых. Мужского и женского. Тихонько застонала и спрятала лицо на плече у Трейвента.
— Скажи, пожалуйста, зачем вам двери, если они не запираются? — спросила с улыбкой, когда голоса стихли.
— Нам, маленькая. Зачем нам, — ответил Трейвент, легко подталкивая принцессу к лестнице, ведущей на второй этаж. — К амаиру может прийти любой амаинт дома. Прийти, когда пожелает. Когда возникнет такая необходимость. Двери всегда открыты. Таковы традиции.
Шарлинта едва не споткнулась, представив, как ночью к ним в спальню вламывается трехипостасный, которому что-то нужно прямо в это мгновение. И покраснела, едва поняв, какой именно возможный момент всплыл в подсознании.
— Нет, Лин, ты не так меня поняла. На второй этаж доступ имеют только члены семьи, или те, кто получил прямой приказ амаира.
Тихий смех как будто смыл следы усталости на лице амаинта.
— Я снова слишком громко думаю, — со вздохом отозвалась принцесса, а потом добавила еле слышно. — Я вообще последнее время явно думаю не о том, о чем следует.
— Это нормально, маленькая, когда так быстро взрослеешь.
Принцесса лишь пожала плечами. Она считала себя взрослой давно, задолго до встречи с амаинтами. Но никакого отторжения мысль о том, что трехипостасные могут считать ее ребенком, не вызывала.
— Ты мне расскажешь про бунт? — осторожно спросила девушка, забираясь на огромную кровать в спальне с ногами.
Почему-то внизу, там, где их могли видеть посторонние, было проще, а здесь в спальне наедине принцессу смущало даже то, что Трейвент просто вытянулся на постели рядом, при этом и не прикасаясь к ней. А при мысли о том, что все три жениха совсем скоро будут иметь полное право вот так валяться с ней рядом на кровати, и не просто валяться, горло сдавила предательская паника. Поэтому принцессе очень хотелось поговорить о чем-то отвлеченном.
— Кто тебе сказал про бунт?
Глаза Трейвента потемнели. Не от гнева, а как будто Лин своими словами затронула что-то запретное, болезненное. Принцесса нерешительно коснулась рукой волос амаинта, провела до конца косы, сдернула шнурок, расплела песочные пряди и запустила в них пальцы.
— Нянька ваш сказал приставленный. Арно Рох. Со мной, кроме него, никто и не разговаривал.
Про то, что встречали ее не особо приветливо, девушка промолчала. И про Примжит на пороге их дома тоже. Если нужно, Фоллены просветят или тот же Арно Рох. А если не нужно, то и она сама жаловаться не будет.
Волосы у Трейвента оказались неожиданно мягкими. Шарлинта пропускала песочные пряди сквозь пальцы, кончиками которых едва ощутимо массировала голову амаинта.
— Так что за бунт? — напомнила она свой вопрос. — Или мне не положено это знать?
Последнее прозвучало с обидой. Меньше всего Шарлинта хотела, чтобы к ней относились как к несмышленому ребенку.
