Со столовыми приборами у амаинтов, как оказалось, глобальных проблем не было. Вилки присутствовали, хотя их количество общепринятым правилам сервировки не соответствовало. Столовый же нож лежал только у тарелки принцессы, все остальные — хозяева и гости, пользовались при необходимости собственными кинжалами.
Цель ужина Шарлинта не очень поняла. Вроде как ее представляли в качестве будущей амаиры, но в то же время это было настолько обыденно и мимолетно, что принцесса себя хозяйкой вечера не ощущала. Амаинты беседовали о своем, в разговор девушку не втягивали, только смотрели, как на диковинку, выставленную напоказ. Лин как никогда ощущала себя потерянной. У нее было много вопросов к амаирам, но задавать их в присутствии гостей принцесса не стала. Да и выглядели ее женихи не особо расположенными к долгой беседе. Если Икрей еще переговаривался с гостями, пытался шутить, то Трейвент и Равенель хранили молчание, односложно отвечая только на прямые вопросы, обращенные непосредственно к ним. Ее амаиры устали. И Шарлинта даже злилась, что вместо того, чтобы отдохнуть, они затеяли этот званый фарс. И главное — она не знала, сколько по времени это еще продлится. Трейвент не позаботился о том, чтобы посветить принцессу в принятые в Первом доме обычаи. К счастью, трехипостасные не собирались пировать всю ночь. Правда, каждый счел необходимым попрощаться лично. Это оказалось куда утомительней, чем сам ужин.
— Это, — Шарлинта обвела рукой заставленный остатки еды и грязной посудой стол. — Все убирать Иоле?
Она приглашала девушку к амаинтам вовсе не для того, чтобы сделать из нее прислугу. Но больше всего удручало даже не это. А то, что в этом доме были заведены свои особые порядки, рассказать о которых принцессе никто не потрудился.
— Уберут, — лаконично ответил Равенель, снова не уточняя, кто именно и когда, но выяснять это сейчас, когда амаиры непонятно как держатся на ногах, было неуместно. — Давай мы тебя покормим и пойдем все спать. Ты совсем ничего не съела.
Потом, дождавшись, когда принцесса опустошит свою тарелку, амаиры проводили ее до все той же спальни. Каждый из них попрощался по-своему. Трейвент погладил по щеке, прижал к себе и чмокнул в макушку. Икрей приподнял так, что их лица оказались на одном уровне, и поцеловал легко и нежно, правда, очень коротко. А Равенель прижал к себе и долго, и долго держал принцессу в своих объятиях. Как будто не хотел уходить. Как будто чувствовал, как и Шарлинта не хочет, чтобы он уходил. Принцессе понадобилось сделать над собой усилие, чтобы разжать пальцы и отпустить амаира, когда он попытался отстраниться. Предложи амаинт пройти ритуал в тот момент, Шарлинта не сомневалась бы ни секунды. Как будто все страхи рядом с ним отключались.
Несколько часов принцесса металась по огромной кровати, пытаясь все же уснуть. В конце концов, девушка сдалась, надела платье прямо поверх ночной рубашки и спустилась в библиотеку. Искать свечи Лин не стала, просто подвесила над головой световой шар и пошла вдоль длинных полок, просматривая книги. Хотелось почитать что-то легкое, чтобы отвлечься от бесконечных мыслей. Подборку книг можно было назвать необычной. На одной полке могли тесниться томики на разных языках. Часть из них принцессе была незнакома. Но и среди тех книг, которые Лин могла спокойно прочесть, был достаточно большой выбор. Очень много было магических справочников и учебников, но почему-то девушку потянуло к детским сказкам. Достав большой тяжелый том с красочными иллюстрациями «Легенды и сказания Амаинарии», Шарлинта, скинув туфельки, с максимальным комфортом устроилась на диване.
Первые легенды о сотворении мира Лин просмотрела, сильно не вчитываясь. У разных народов эти сказы были созвучны. Разве что имена богов менялись и то, из чего они создавали мир и населяющих его существ. К своему удивлению, принцесса нашла очень много героических эпосов. Почему-то после более близкого знакомства с амаинтами было трудно представить их предков настолько воинственной расой. Было много легенд о любви — к мужчине, к женщине, к богине-матери, к родине. Шарлинта лениво просматривала текст, не особо вчитываясь, долго вглядывалась в яркие, расписанные вручную, иллюстрации. Всерьез увлеклась она только одной легендой — о фениксах. Почему-то принцесса думала, что феникс — это просто такое красивое название определенных магических способностей. Но оказалось, что это совсем не так.
