— Тебе пока не стоит есть много. Давай, через час еще немного, ладно?
Было невозможно возразить, когда просят вот так — мягко, понимающе и с сочувствием.
Но от разочарованного вздоха Шарлинта все же не удержалась.
— Лин, я понимаю, что это неприятно, но все хотят подробно знать, что именно вчера произошло. С твоей точки зрения. С другой — мы все, что смогли, вытащили, — голос амаира посерьезнел.
Шарлинта не стала уточнять, как вытащили, что и у кого. Забыть о произошедшем, как о страшном сне, пока было нельзя. Но можно было хотя бы быстрее отделаться от неприятных расспросов. Поэтому тянуть время принцесса не стала. В гардеробной проворно переоделась, опять же неосознанно почти выбрав штаны и очередную рубашку, заплела привычную косу. В мужской одежде Шарлинте и раньше было удобней, но она не соответствовала статусу и принятым обычаям, поэтому носить ее разрешали только во время отдыха в Чардифе, и то для верховых прогулок, либо у деда. Но даже император не позволял это делать постоянно. Амаиры как будто относились к ее нарядам совершенно безучастно. Либо были слишком воспитанными, чтобы делать замечания по поводу ее манеры одеваться. Хотя других девушек в штанах, Шарлинта в Первом доме не встречала. Принцесса решила поинтересоваться этим вопросом позже и, наверное, у младшенького. Испытывать терпение деда больше положенного не хотелось.
В кабинете помимо амаиров, императора и троих красноволосых амаинтов из четверки советников Рох, находился еще и старый сухонький маг-менталист, которого принцесса не раз встречала во дворце деда.
— Светлого утра, — тихо поприветствовала Лин, потом подошла к императору и поцеловала его в смуглую морщинистую щеку.
— Уже дня, ребенок. Ты слишком долго спишь.
Дед ворчал только для вида, а сам с беспокойством оглядывал всю — от макушки до носков мягких сапожек. Впрочем, пристальным разглядыванием девушки занимался не только император. И если внимание амаиров воспринималось, как что-то естественное, то заинтересованные взгляды Рох и мага скорее смущали.
— Со мной все в порядке. Что вы хотите знать? — произнесла Лин, скрещивая руки на груди, как будто пытаясь защититься от чрезмерного, пусть и участливого любопытства.
— Все хотим знать. По порядку, — ответил Равенель. — Только будет лучше, если ты не расскажешь, а позволишь нам самим посмотреть.
Теперь принцессе стало понятно, зачем императору понадобился маг-менталист. Он сможет показать деду ее воспоминания. Только в них столько ее личных эмоций, чувств, страхов и надежд, что делиться всем этим девушке не хотелось. А некоторых моментов она и вовсе стыдилась.
— Может, все же так расскажу? — тихо спросила девушка, глядя только на Нела и чувствуя себя как никогда уязвимой.
— На Примжит было ментальное воздействие, — с сожалением в голосе, явно собираясь отказать ей в просьбе, ответил старший амаир. — Еще на территории Веллории. Там, где неизвестный маг напал на тебя. Кто-то в сговоре с изгоями планировал переворот в королевстве. Нам нужны все детали, которые сохранились в твоих воспоминаниях.
Шарлинта потерла пальцами виски, потом снова обняла себя руками, на этот раз, спасаясь от странного озноба. Переворот, изгои, маги — как это могло быть связано с ней?
— Вот скажи мне, ребенок, — сварливо добавил дед. — Почему ты, каждый день переписываясь с королевским советником о выделении обязательных наследственных долей вдовам, забыла упомянуть, что на тебя было совершено нападением магом? Почему ты не потрудилась сообщить об этом мне?
Не потрудилась, действительно. Слишком много новых впечатлений, событий и чувств. Только вряд ли деда успокоит подобное оправдание. Проще вообще промолчать. А о попытках хоть как-то изменить законы, можно было и без сарказма отзываться.
Принцесса едва не прикусила в очередной раз губы, пытаясь справиться с внутренней обидой, вдохнула-выдохнула.
— Хорошо, — коротко согласилась она.
Шарлинта устроилась за столом прямо напротив Равенеля. Но смотреть на него сейчас совсем не могла, поэтому закрыла глаза. Он и без того сможет увидеть то, что принцесса хотела бы оставить только для себя.
Лин открыла свое сознание, начиная с момента, как Иола забрала девочек. Только вот ограничивать, до какого именно времени можно просмотреть ее память, девушка не умела. А произошедшее перед сном, было слишком личным.
Ощущение того, что кто-то копается в голове, было далеко от приятных. Шарлинта сжала руки в кулаки так сильно, что ногти больно впились в кожу ладоней, благо под столом этого никто не видел. Большая ладонь Трейвента накрыла один из кулаков, легко разжала его. Мужские пальцы мягко и невесомо поглаживали руку девушки, успокаивая и поддерживая. Принцессу как будто окутала чужая, приятная телу, теплая аура, ободряя, согревая, лаская.
