Другой, но не менее родной мягкий голос. Большая ладонь на лбу, как будто отбирающая остатки страха, сопротивления и воли. Феникс. Тот, которому нужна ее кровь. Но заглянув в его полные тревоги глаза, где черноты сейчас было куда больше, чем малахита, девушка почему-то решила, что зря боялась. Даже если и кровь, то для него не жалко. Шарлинта отпустила плетение, позволяя себе довериться амаирам. Магия растаяла в воздухе, лишь частично вернувшись к хозяйке.
— Что это было? — раздался совсем рядом требовательный родной властный голос.
Дед. Значит, все и правда хорошо.
— Черная звезда, — еще один голос, на обладателя которого жизненно важно было посмотреть.
Голова почти не слушалась, но принцесса все же смогла ее повернуть. Хорошо, что двирты — высокие, даже выше, чем амаинты.
Синие глаза Арно Роха тоже в ночи казались почти черными. В них вина и боль, не за себя, а за нее — маленькую амаиру. И про Примжит он уже все узнал. Теперь узнал.
Лекарь в это время одним резким движением поставил кости в сломанной руке на место. Но боли принцесса не чувствовала, лишь неприятное давление. А боль была почему-то на лицах мужчин, ее окруживших — деда, амаиров.
— Нужно раздеть ее, — обычно мягкий голос ее феникса напряжен. — Я все залечу.
Принцесса уже почувствовала горячее дыхание на покалеченной руке. Прямо на глазах спадала опухоль, и кожа приобрела нормальный оттенок, и даже пальцы, кажется, уже могли шевелиться.
— Не здесь.
В голосе деда слышался странный надлом. И глаза, уже обычного цвета, без магического огня, выглядели больными. Принцессе очень хотелось протянуть руку и погладить императора по щеке. Утешить, ободрить. С ней почти все хорошо. Теперь хорошо. Но сознание вдруг уплыло окончательно в темноту. И Лин уже не видела, как дед открыл портал прямо в ее спальню в доме амаиров.
Пришла в себя принцесса от тянущей боли в боку. Видимо, обезболивающее заклинание лекаря утратило свою силу. Трейвент аккуратно снимал с девушки жилет, но волокна шерстяной ткани попали в открытую рану и растревожили ее. Зрелище открывалось не самое приятное — белоснежный шелк рубашки был насквозь пропитан кровью, кое-где легкая ткань разошлась, демонстрируя побуревший, прилипший к ранам лен нательного белья. Шарлинта никогда не пугалась вида крови, но на этот раз ее немного замутило.
— Пить, — тихо попросила она, сглотнув подкативший к горлу горький ком.
Мужчины, замершие у ее кровати, отреагировали не сразу, как будто не в силах были оторвать взгляды от окровавленного бока девушки. Видимо, эти раны, скрытые до этого плащом и темной шерстью жилета, стали неприятным сюрпризом.
— Икрей, — нетерпеливо окликнул Трейвент, потянувшийся к мелким пуговкам рубашки Лин. — Кружку подай.
Пуговицы принцесса накрыла ладонью, не позволяя себя раздевать дальше при таком количестве свидетелей. Помимо амаиров, в спальне находились император и два его телохранителя, а также Арно и Амьен Рох. От поднесенной к губам кружки с выраженным запахом смеси каких-то трав девушка дернулась в сторону. Экспериментировать с зельями она пока совсем не была готова.
— А можно просто воды?
— Маленькая, это всего лишь укрепляющий отвар, — мягко возразил Трейвент, демонстративно отпил несколько глотков и снова поднес кружку к губам девушки.
Принцесса почти физически ощущала иррациональный страх. Словно липкая паутина он окутывал все ее тело, которое запоздало стала бить нервная дрожь. Лин с трудом сделала несколько глотков, стараясь не стучать зубами о край кружки. От этой предательской слабости тела почему-то было стыдно. Шарлинта глотала травяной отвар вместе с подступившими слезами. Может, поэтому он показался невыносимо горьким.
— Лив… — попыталась переключиться на что-то, кроме собственных внутренних переживаний, девушка. — Она…?
Договорить до конца было страшно, но незнание пугало еще сильнее. Равенель сразу понял, что именно интересует Шарлинту.
— С Лив все хорошо. Они ее усыпили сразу, она даже испугаться не успела толком.
Икрей в этот момент стянул с девушки сапожки, а затем и чулки. Потом демонстративно провел пальцем вдоль багрового следа, оставшегося на лодыжках от веревок. Крепко же ее к дракону привязывали, не удивительно, что все так затекло к концу полета. В комнате снова повисла тишина. От чувства смущения Шарлинта даже поджала оголенные пальцы на ногах. Пристальное разглядывание посторонними практически мужчинами чувства равновесия не добавляло.
— А как Лив…
— Все разговоры потом, маленькая, — решительно прервал принцессу Трейвент. — Разберемся сначала с твоими боевыми ранами.
Но Шарлинта вновь не дала ему расстегнуть рубашку.
— Ни при всех же, — озвучила она фениксу, явно не понимающему причины ее сопротивления.
Братья Рох и телохранители как будто спохватились и стремительно покинули спальню, но император не сдвинулся с места, буравя недовольным взглядом Равенеля, видимо, как самого старшего из женихов.
— Почему в этом доме нет ни одной женщины, которая могла бы помочь девочке раздеться?
Император был просто сама холодность. Таким тоном только зарвавшихся вассалов на место ставить.
