А прикосновения Икрея делали это поцелуй еще острее, еще чувственнее. Горячие пальцы скользили по коже бедер и ног, медленно спуская вниз чулки. А потом назад, наверх, к коротким отделанным кружевом панталонам. Шарлинта замерла было испуганно, когда пальцы младшенького закружили по ее животу, прикрытому лишь тонким полотном белья.
Но Равенель требовательно прикусил зубами нижнюю губу принцессы, переключая ее внимание на себя, не давая вновь закрыться, сжаться от смущения.
— Лин, — произнес старший амаир прямо в губы девушки, странным образом растягивая это короткое имя в один длинный горячий выдох.
Шарлинта даже не заметила, как Икрей развязал ленты на талии и, поддев пальцами, потянул кружевные штанишки вниз, оглаживая оголяющуюся кожу живота. Губы младшенького прижались к ямочке на пояснице принцессы, увлажняя языком тончайшее полотно рубашки, все еще прикрывающее ее тело.
— Нел, — тихо застонала Шарлинта.
Ее тело натянулось, словно струна, а внутри болезненно сжалась пружина обжигающего искрящегося томления.
— Тихо, маленькая, тихо.
Шарлинта впервые физически ощущала его зарождающуюся улыбку. Она потянулась и коснулась губами той самой, завораживающей с первой встречи, ямочки в уголке его губ.
Руки Икрея скользнули по плечам девушки, потянув за собой тонкую ткань рубашки. Но принцесса оторвалась от губ старшего амаира и испуганно вцепилась единственную оставшуюся деталь одежды, все еще прикрывающую, пусть и не особо надежно, тело.
— Оставь, — шепнул феникс младшенькому, запечатлев обжигающий поцелуй на оголившемся плечике, прежде чем вернул тонкую лямку рубашки на место.
Принцесса даже поспешила осмотреть нежную кожу, опасаясь, что на ней мог остаться след ожога, настолько реальным было ощущение прикосновения горящего пламени к телу.
— Мой огонь тебя не тронет, маленькая.
Трейвент вложил тонкие кожаные шнурочки в ладонь девушки и сам сжал ее подрагивающие пальцы в кулачок.
— Самое время загадать желание, — улыбнулся он, поймав ее чуть растерянный взгляд.
Феникс подтолкнул Лин к кровати, на которую принцесса послушно забралась. Только сдвинуться с края к подушке, под которую нужно было положить отиа, Шарлинта так и не смогла.
Она буквально приклеилась взглядом к своим раздевающимся мужчинам. Нет, принцесса еще тогда, в тронном зале Чардифа, отметила, что они красивы, а за время путешествия не раз и не два имела возможность убедиться в том, что амаиры сильны и хорошо сложены. Как воины. Но почему-то от одного только взора на перекатывающиеся под загорелой кожей мускулы во рту все пересохло. Взгляд Шарлинты перебегал от одного жениха к другому, не зная на ком из троих остановиться. Они были сильно похожи и в то же время разные.
Равенель самый крупный. Широкие плечи, рельефный торс, по которому запросто можно было учить строение мышц — не только увидеть каждую, но и потрогать, дорожка золотистых волос, убегающая по груди вниз под пояс полотняных подштанников, обтягивающих такие же крепкие бедра. Шарлинте безумно захотелось потрогать эти волоски, чтобы узнать, мягкие они или жесткие, даже кончики пальцев стало ощутимо покалывать от этого желания.
Икрей — более изящная копия старшего амаира, такие же широченные плечи, но торс уже, и как будто гибче, волос намного меньше, и сами они короче и светлее. Движения у младшенького были плавные, как будто не амаинт перед принцессой, а оборотень из семейства кошачьих.
Трейвент был ниже братьев, не такой широкоплечий и мощный, хотя его, совершенно безволосый торс был не менее рельефным, чем у двух других амаиров. Три изломанных полосы застарелых шрамов пересекали его грудную клетку наискосок от левого плеча к правому боку. Только яд определенных видов нежити из разлома мог оставить эти отметины на теле амаинта. Раны от обычного оружия, благодаря особой регенерации, зарастали на телах трехипостасных, не оставляя никаких следов. Шарлинте захотелось провести по этим страшным шрамам пальцами, что она и сделала, едва феникс подошел к кровати. Как только выжил? Чудом, наверное.
Потом девушка подняла шальной взгляд на амаира и невольно облизнула пересохшие губы.
— Хочешь пить, маленькая?
Трейвент накрыл пальчики принцессы, замершие на его боку, своей ладонью. Она молча кивнула, не отводя взгляда. Что-то произнести вслух не хватало смелости.
— Сейчас.
Трейвент отпустил ее руку и легко подтолкнул к подушкам, указывая на все еще зажатые в кулачке отиа.
— Загадай желание, Лин. Они, действительно, сбываются, если не просить мировое господство.
Его мягкая улыбка всегда задевала какие-то особые струны в душе принцессы. Не те, что тянули к Равенелю с необъяснимой силой. Другие. Заставляющие быть открытой даже в том, что девушка обычно прятала ото всех в душе.
