Предположения у Шарлинты были, но настолько нелепые и нереальные, что она побоялась озвучить их вслух. В байки про богов, спускающихся к людям, чтобы просто пообщаться, принцесса никогда не верила.
— Просто так мы и не являемся, — улыбаясь, заметила женщина. — Но иногда и нас гложет любопытство. Как думаешь, сколько я таких украшений видела?
Принцесса неопределенно пожала плечами. Она вообще не была уверенна, что богине требуется какой-то ответ от нее. Это было больше похоже на монолог, чем на беседу.
— Много, маленькая. Очень много.
Подобное обращение Шарлинте не понравилось. Само слово маленькая, так часто с нежностью произносимое фениксом, стало чем-то особенным, личным, тем, что делить с кем-то, кроме амаиров не хотелось. Да и мысль о подобном божественном подглядывании не вызывала радостных эмоций.
— И никто из этих девушек, женщин, что складывали отиа под подушку, не просил ничего для амаинтов. Ни разу. Все для себя. Редко, для своих детей, рожденных до брака с амаинтами.
— Я тоже для себя, — ответила Шарлинта не раздумывая.
Как бы это не выглядело со стороны, но загаданное желание скорее было нужно ей самой, для собственного внутреннего равновесия и спокойствия.
Саркани, теперь уже Лин не сомневалась, что перед ней сама богиня-мать, лишь задумчиво покачала головой. Улыбка исчезла с лица женщины, и невольный холодок пробежался по спине принцессы. Она загадывала желание без особой веры в его исполнение. Просто, потому что такова традиция у ее амаиров. Из уважения к ним, и явно не ставя перед собой цель, вызвать недовольство богини.
— Ты опять все неправильно понимаешь, девочка. Мне понравилось твое беспокойство о мужьях. Только, что ты будешь делать, когда поймёшь, что все воплотится не так, как задумывалось?
Шарлинта вновь потерла озябшие совсем плечи.
— Ничего не буду делать, — немного поразмыслив, ответила принцесса. — Какая разница как, если в результате я получу то, что хотела.
— Будь, по-твоему.
Богиня вложила шнурки в руку Шарлинте, совсем как феникс накануне вечером.
— Иди, девочка, ты совсем замерзла. И феникса своего береги.
Саркани растаяла в воздухе, а ее голос все еще перекатывался под сводами пещеры. Каменные стены дрогнули и расплылись, исчезая. А Шарлинта почему-то начала падать.
Приземление получилось мягким, если это вообще можно было так назвать. В комнате едва начало светать, когда принцесса открыла глаза. Было не просто тепло, а скорее даже жарко, несмотря на то, что одежда, как и одеяло на Лин отсутствовали. Видимо, при наличии в кровати трех амаинтов дополнительное утепление не требовалось. Тяжелая рука Икрея лежала поперек живота принцессы, и исходящее от амаира тепло окутывало девушку с ног до головы.
«Все-таки причудливый сон», — подумала Шарлинта, осторожно выбираясь из-под руки младшенького. Но последняя услышанная в этом сновидении фраза богини все равно засела в голове. Трейвент тоже спал рядом с принцессой. Феникс лежал на животе, и Лин разглядела на его спине изломанные узоры шрамов. Удивительно, что он выжил, получив такую дозу яда.
Шарлинте захотелось провести пальцем по линии шрамов, но рука скользнула вдоль этого узора в воздухе, в каком-то дюйме от кожи мужчины, чтобы не разбудить.
Амаиры спали, как и она сама, обнаженными. И Шарлинта, натянув валявшуюся в ногах рубашку, прижав колени к груди и положив на них голову, долго рассматривала своих амаинтов. Сейчас можно было не делать это украдкой, пряча интерес и смущение, хотя щеки все равно опаляло жаром. Невозможно было смотреть на них и не вспоминать то, чем закончился их вчерашний вечер. А еще было интересно, как отреагирует Трейвент, если она проведет по его шрамам не только пальцем, но и языком. И не только по шрамам. Но будить было жалко. В отличие от нее, амаиры почти не спали накануне.
Лин тихо сползла с постели и отправилась в купальню. Нужно было привести себя в порядок и спуститься — выпить горячего взвара, например, раз она так и не потрудилась научиться варить кофе. И наверное, что-нибудь съесть. И приготовить для амаиров завтрак.
Вдохновившись последней идеей, Шарлинта быстро умылась и заплела свободную косу. Стараясь не шуметь, отыскала в гардеробе легкое платье и накинула его прямо поверх рубашки. Держа в руках домашние туфли, девушка беззвучно выскользнула за дверь, и так и направилась к лестнице — босая с обувью в руках.
В доме было совсем тихо. Иола с детьми окончательно перебрались к Фолленам, поэтому тишина Шарлинту не удивляла. Шуметь особо некому было, кроме принцессы и амаиров в доме оставалась только Саарита. Может поэтому приглушенные голоса со стороны кухни напугали Шарлинту. Она понимала, что чужой попасть в здание не мог, но страх все равно холодком пополз по спине. А еще почему-то пахло кофе с легкой ноткой корицы. Именно таким, какой принцессы любила больше всего.
Шарлинта обулась и, стараясь подавить внутреннюю панику, зашла на кухню. Саарита, стоя у плиты, переливала из турки в чашку вожделенный напиток, а за столом сидел Арно Рох.
