Феникс также задержался ненадолго. Даже позавтракать не успел, как за ним пришли нуждающиеся в немедленной помощи. Принцесса вновь проглотила подступающие слезы и невозмутимо направилась на второй этаж в спальню, прихватив с собой книгу легенд на амаинарском. Ей не хотелось больше видеть непрошеных гостей, а доступа на второй этаж у посторонних не было. Боглы уже прибрали их кровать, и шнурки отиа лежали поверх подушки, а не под ней. Шарлинта не сразу поняла, что с ними что-то не так. Скинув туфли, она забралась на кровать и пальцем провела по розоватым камушкам. Розоватым. А накануне они были солнечно-желтые, прозрачные. Это другие отиа? Кто и зачем принес их сюда, и почему решил оставить на ее подушке?
Шарлинта перерыла всю постель, но кожаных шнурков с желтыми камушками так и не нашла. И что все это значит? Она устала. От бесконечных загадок, недомолвок, оговорок. Устала от неизвестности. Хотелось оказаться далеко, где-то, где не будет вопросов, решение которых никак не может обойтись без ее амаиров. Где-то, где не будет других трехипостасных, рассматривающих ее, как неизвестную диковинку.
Оставив книгу на кровати, принцесса перебралась на широкий подоконник, разложив отиа на своих коленях. Стекла расчертили мокрые дорожки дождевых капель. Бездумно водя по ним пальцем, девушка пыталась решить, что ей делать со всеми этими вопросами без ответов. Вновь задать их прямо? Было страшно. Страшно получить даже косвенное подтверждение тому, что их отношения она сама себе и придумала. А на самом деле все ненастоящее, ложь для ее личного успокоения. Ждать? С каждым днем она все больше погружалась в то, что сочинила. И чем дольше ожидание, тем больнее потом будет принять правду.
— Грустишь?
Шарлинта вздрогнула. Она так глубоко погрузилась в свои мысли, что даже не услышала приближения феникса. Отиа соскользнули с колен девушки на пол, и Трейвент наклонился, чтобы поднять их. От амаира пахло осенним дождем и ветром, видимо, он только что вернулся в дом.
— Это нормально? — тихо спросила Шарлинта, погладив гладкий розоватый камушек, когда шнурки вновь оказались на подоле ее платья.
— Что именно, маленькая?
Принцесса недоверчиво взглянула на него. Конечно, мужчины обычно невнимательны к деталям, но не до такой же степени.
— Цвет камней. Они какие-то особые? И в этой перемене оттенка есть какой-то скрытый смысл?
Говорить об отиа было проще, чем о собственных расстроенных чувствах. Намного проще. Тем более что на лице феникса легко читалось недоумение. Он действительно не заметил изменений до того, как принцесса рассказала о них.
— Были желтые, — подтвердил Трейвент, подняв один из шнурков с ее колен и внимательно рассматривая камни в сероватом осеннем свете. — Не знаю, Лин, ни разу о таком не слышал.
Шарлинта все так же недоверчиво рассматривала его лицо, которое находилось так близко. Никакого повода не верить сейчас амаиру у нее не было. Разве что собственное плохое настроение. Девушка отняла холодные пальцы от стекла и провела ими по щеке Трея.
— Меня попросили беречь тебя во сне, — произнесла она задумчиво, вглядываясь в его лицо, как будто пытаясь рассмотреть в нем что-то новое. — Только не объяснили от чего именно беречь.
Пальцы девушки скользнули вниз по шее, потом остановились на шнуровке рубашки, там, где под тканью ощущались шрамы.
— Как ты выжил?
Рубашка очень мешала. Шарлинта обернулась на облюбованный ранее тракарамкой диванчик. Саарита уже покинула спальню, видимо, сразу после возвращения феникса. Интересно, она сама проявляет подобную деликатность, или амаир ее попросил.
— Чудом выжил, маленькая, — лаконично ответил Трей, накрывая ее пальцы своей ладонью. — Кто именно тебя просил?
Шарлинта чувствовала, как под ее ладошкой поднимается и опускается грудь мужчины, ощущала биение его сердца. Она вся сосредоточилась на этом ритме, пойманном пальцами, поэтому не сразу смогла ответить.
— Саркани.
Было странно наблюдать, как даже тень прежней улыбки исчезает с его лица.
— К тебе приходила богиня?
Глаза Трейвента настолько потемнели, что казались практически черными. Шарлинта погладила застывшие под ее ладонью мышцы, не понимая, что именно вызвало подобную реакцию.
— Снилась, Трей. Просто снилась. Что в этом такого ужасного?
Никакой фанатической религиозности ни в одном из своих амаиров принцесса раньше не замечала. Но реакция феникса была необъяснимой.
— Мне она тоже однажды, как ты выразилась, снилась. Показала одну юную веллорийскую принцессу, — медленно, словно с трудом подбирая слова, ответил амаир. — А потом посоветовала очень постараться выжить, чтобы эту самую принцессу дождаться. Через месяц пришлось совершить то самое чудо, о котором ты спрашивала.
Феникс провел ее пальцами по шрамам под полотном рубашки.
— Я не хочу, чтобы с тобой случилось еще что-нибудь.
Свободной рукой Шарлинта погладила амаира по щеке.
— Ничего плохого она мне не обещала. Не волнуйся. Ее мое желание удивило, — взгляд принцессы снова опустился на шнурочки. — Она мои отиа держала в руках. Камни еще желтыми были, я точно помню. А теперь розовые.
