— Этого не может быть, — перебила Шарлинта, откинув на время правила приличия. — Когда Трейвент родился, принцесс в Веллории не было. Их до моего рождения лет триста не было. Ни одной. Король только первый брак заключил. О том, что он овдовеет и когда-нибудь заключит союз, в котором родятся дочери, и речи быть не могло тогда.
Теплые пальцы феникса успокаивающе поглаживали плечи, но внутри Лин словно что-то бурлило.
— Я — оракул. Я вижу будущее.
Он отвечал спокойно и все так же неспешно.
— И твое в том числе, девочка. Я увидел тебя рядом с фениксом в единственном варианте его будущего, в котором он оставался жив. Правда, не мог разгадать тогда, как это связано с твоей кровью. Жертвоприношений Саркани не терпит. Теперь понимаю. Отиа верну потом, когда загаданное тобой все же сбудется.
— И вы даже не объясните, что именно я должно сделать? — спросила Шарлинта, никак не в силах поверить, что оказалась в Первом доме только потому, что оракулу что-то там померещилось задолго до ее рождения.
— Я вижу варианты, а не готовые рецепты для решения всех житейских проблем. Береги своего феникса. А вам, амаиры, пора воплощать в жизнь свои грандиозные планы. Я устал. Равенель, я жду тебя или твоего советника через два дня.
Фигура оракула стала истончаться в воздухе и как будто растаяла полностью, оставив только опустевшую циновку. Шарлинта позволила Трейвенту поднять себя на ноги, и постоянно оглядываясь, направилась вместе с амаирами к выходу из пещеры.
— Только не говорите, что вы во все это верите, — едва глотнув холодного осеннего воздуха, произнесла принцесса. — Сейчас, после уже свершившегося обряда можно что угодно наговорить.
Шарлинта не питала доверия к оракулу и злилась.
— Верим. Я слышал про веллорийскую принцессу, когда Трей был младенцем. Оракул тогда говорил то же самое, что сейчас рассказал тебе, — спокойно ответил старший амаир, но так твердо, что Лин сразу поняла бессмысленность любых споров по этому поводу.
Поэтому принцесса предпочла замолчать. Только когда ее золотисто-кофейный дракон поднялся в воздух, девушка спросила:
— А зачем было скрывать от меня это? Если честно, я никогда бы не восприняла это все всерьез. А вы раздули из этого такую тайну.
«И дали Примжит оружие против меня», — мысленно добавила Лин.
Принцесса бездумно обводила контур чешуйки по четко выраженной кофейной границе. У девушки не было желаний и эмоций, чтобы что-то выяснять дальше. Опустошение. Это все что она чувствовала в данный момент. Будто кто-то выпустил все ее эмоции на свободу, а на то, чтобы появились новые, сил не осталось.
Шарлинта практически лежала на своем драконе, смотрела на проплывающие мимо силуэты гор или скорее сквозь них. Она сознательно отложила мысли обо всем произошедшем на потом. На следующий день, например, если появиться такое желание. А, может, и совсем на потом. Принцессе сейчас как никогда не хватало деда. С его жесткой прагматичностью, язвительностью и деспотичной заботой. Император бы понял ее без слов. Он всегда понимал, и отсутствие ментальных способностей ему в этом никак не мешало.
С амаирами было проще и сложнее. Проще, потому что, несмотря на свои эмпатические и ментальные способности, они не могли прочувствовать все до конца правильно. И сложнее по той же самой причине. Они не могли дать необходимую поддержку, не понимая до конца, что с ней происходит. А у нее не было терпения, чтобы объяснить им это.
Из глубокой задумчивости Шарлинту вывела исчезающий вдалеке силуэт красного дракона с тракарамкой на спине.
— Советнику с нами не по пути? — спросила принцесса, пытаясь вспомнить, в какой стороне находится Первый дом.
Вроде бы они углублялись все дальше в горы, но Лин не была точно уверена в этом.
— Сегодня не по пути, — подтвердил Нел и, предупреждая ее вопросы, сразу добавил. — Это сюрприз для тебя, маленькая. Поспи, если хочешь. Еще не меньше двух часов полета.
Шарлинта послушно закрыла глаза. От сюрпризов она как-то устала, может, поэтому особого удовольствия от предвкушения не почувствовала. Хорошо еще, что удержалась от опрометчивого: «А стоит ли». Уснуть не получилось, но принцесса погрузилась в странную ленивую дрему. Она чувствовала горячее тепло дракона под своими пальцами, ощущала царапающие грани его чешуек, которые все еще наглаживала, словно это был не амаир в чешуйчатой ипостаси, а огромный домашний кот.
Потом Лин поняла, что они начали снижаться, но глаз так и не открыла. Пусть уж будет сюрприз, так сюрприз. Когти другого дракона осторожно подхватили ее со спины Равенеля, и вот уже девушку сжимают крепкие мужские объятия.
— Не хочешь взглянуть, маленькая? — мягкий голос Трейвента проникает в окутавшую сознание дрему, но окончательно вытащить из нее не может.
— Потом, — тихо шепнула принцесса.
— Хорошо, потом. У тебя будет еще время, Лин.
