До встречи с принцессой Равенеля мучила непонятная тревога. Казалось, что вот-вот произойдет что-то, и их практически осуществившиеся планы вновь сорвутся. Или девочка сбежит, узнав об ожидающей ее участи. Все-таки большая часть барышень из веллорийской знати смотрели на трехипостасных, как на дикарей с варварскими брачными обычаями.
Первое на что обратил внимание Равенель, когда принцессы вошли в тронный зал, что их девочка очень маленькая. Все семейство Дерхайт, в том числе и королеву, можно было назвать высокими. А Шарлинта оказалась стройной миниатюрной особой. И если бы не ее безусловное фамильное сходство с королем — цвет глаз, волос, манера держать голову, слегка поджимать губы, опускать глаза перед тем, как произнести что-то действительно важное, Равенель предположил бы, что почти семнадцать лет назад кто-то подменил новорожденную принцессу.
Она была далека от идеалов женской красоты и при этом очень живая. Ледяное выражение лица не могло ввести в заблуждение. Мужская, явно не подобающая принцессе одежда — местами помятая и в пятнах травы. Распушившаяся каштановая коса, отливающая в солнечных лучах золотом, несколько выбившихся из тесного плена прядок вокруг аккуратного личика сердечком. Прямой оценивающий взгляд серо-зеленых глаз. Не женский кокетливый. Шарлинта оценивала их, как вероятных противников.
Девочка сохраняла полную невозмутимость, но Трейвент легко считывал ее эмоции, ментально передавая их остальным амаирам — ожидание, легкое презрение по отношению к братьям и их поступку, искреннее беспокойство за пострадавшего мальчика и страх. Глубокий, выматывающий страх. И, несмотря на это, она не просто спокойно разговаривала, а еще и требования собственные выдвигать умудрялась. Дерзкая, упрямая, умная.
Впервые, Равенель понял, что их планы о том, что принцесса тихо будет вышивать или рисовать незамысловатые пейзажи, в зависимости от того, какое занятие ей нравилось больше, пойдут прахом. И добиться от нее слепого послушания и подчинения тоже не получится. Придется все досконально объяснять, внимательно приглядывать, приставлять охрану. На фоне непрекращающейся войны с изгоями это было не просто досадно, но и опасно. Прежде всего, для самой девочки. Придется подчинить своей воле. Если получится, конечно, справится с ее защитой. Не принцесса, а шкатулка полная неожиданностей.
Главное, чтобы какой-то из этих сюрпризов не оказался с подвохом. Все свидетельствовало о том, что изгои получают поддержку — финансовую и магическую, от кого-то на территории Веллории. Вполне возможно, что короля перестал удовлетворять заключенный двести лет назад договор, и он решил что-то поменять в одностороннем порядке. И тогда, получается, они приведут в свой дом шпиона, умеющего прятать собственные помыслы от менталистов. Маленькую сообразительную наблюдательную девочку, которая сумеет натворить бед до того, как они получат необходимые доказательства. Будь у них выбор, Равенель никогда бы не согласился на этот брак. Слишком много проблем могли принести будущие венценосные родственники.
— Ты ошибаешься, Нел, — произнес Трейвент, выслушав его подозрения. — Не знаю, что там на уме у ее монаршего батюшки, но сама Шарлинта не способна шпионить. Ты видел, какой яркий у нее гэйхх?
Обычно брачная татуировка сначала проявлялась очень бледной, постепенно темнея по мере развития отношений девушки и амаинтов. Принцесса и в этом оказалась уникальной. Ее гэйхх цвел так, как будто они вместе прожили уже несколько счастливых лет.
— Мы и так знали, что богиня будет ей подыгрывать. Шарлинта тебе снилась? — Равенель дождался подтверждающего кивка брата. — Ты пристрастен. Не можешь судить здраво. Посмотрим, что Икрей сумеет узнать у местной прислуги.
Феникс лишь рассмеялся.
— Она тебя удивит, Нел. Вот увидишь. Две-три недели и ты тоже будешь пристрастен.
Принцесса, действительно, удивила в первый же день. Неприятно удивила, во всей красе продемонстрировав непунктуальность, вспыльчивый нрав, упрямство, высокомерие. Собиралась намного дольше отведенного часа, сославшись потом на задержавшую ее беседу с королем, намеренно провоцировала Икрея, унеслась на лошади далеко вперед, спорила с ним в присутствии Фолленов, дерзила, демонстративно отказывалась от еды, готова была свалиться под копыта лошади, лишь бы не просить о помощи. Равенель даже передумал устраивать ее на ночлег в отдельный шатер. Еще сбежит этот королевский цветочек, потом отвечай, если с ней по дороге что-то случится. Единственное обнаруженное достоинство — спала девушка крепко, не мешая братьям беседовать между собой. Интересно, утром их ждет истерика из-за неподобающего ложа?
— Как думаете, зачем ей эта палочка? — поинтересовался Икрей, демонстрируя братьям зачехленный боевой шест, который он снял с лошади принцессы вместе с седлом.
— Вот завтра сам и поинтересуешься. Вещи ее осмотри.
