Защиту на сумке расплели с трудом. Человеческая магия, построенная совсем на других принципах, тяжело давалась амаинтам. Грубо снести заклинание — это без проблем. А вот аккуратно приподнять, чтобы потом вернуть на место — сложная задача.
Указание взять с собой минимум вещей Шарлинта, видимо, поняла вполне правильно. Скудный набор одежды даже смущал. Девушка надеется приобрести что-то в пути? Тогда ей придется сильно разочароваться — в деревнях модных лавок с платьями не встретишь. Среди зелий, трав и артефактов ничего опасного не нашлось. Арбалет, несмотря на то, что выглядел как игрушка, оказался вполне работающим. Любопытно, с ним она хорошо обращается?
— Ты все еще считаешь, что я ошибаюсь? — поинтересовался Равенель у среднего брата, укладываясь сбоку от принцессы на лапник.
Амаиры договорились спать по очереди, чтобы кто-то один из них присматривал за невестой. Первую часть ночи караулить предстояло фениксу.
— Ошибаешься. Она ведет себя нормально для испуганного ребенка, сорванного из родного дома в неизвестность. Может, расскажем ей все? Девочке будет спокойней.
— Нет, Трей, — не задумываясь, ответил старший амаир, напряженно наблюдая за тем, как Икрей аккуратно убирает растрепавшиеся локоны с девичьего личика. — А что твоя интуиция говорит?
Младший, которому был адресован вопрос, поднял на Равенеля задумчивый взгляд. Мысленно он явно был где-то далеко.
— Натерпимся мы с ней, но в одном согласен с Треем. Она точно не шпионка. Слишком прямолинейна для этого.
— Или умело демонстрирует себя нам именно такой. Завтра разберемся, давайте спать.
На следующий день Равенель смог разобраться лишь в двух вещах. Во-первых, уровень дара у принцессы оказался весьма большим, и она не очень хорошо справлялась со своей магией, когда злилась. А поводов для злости у девушки хватало. И во-вторых, Шарлинта нравилась Икрею, и он вел себя рядом с ней, как озабоченный подросток, у которого голова отключается из-за прилива крови к другим частям тела. И первое, и второе — было немало проблемой. И если с приступами злости и плохого настроения у принцессы вполне успешно взялся разбираться Трейвент, то поведение Икрея приходилось жестко пресекать. Правда, младший все равно успевал ляпнуть что-нибудь, от чего принцесса вся вспыхивала. Приворотные зелья и артефакты на амаинтов не действовали, да и при обыске в вещах принцессы ничего похожего найдено не было. Драконья ипостась не позволяла подчинить трехипостасного даже сложными заклинаниями. Никакого особого опыта в соблазнении мужчин у девушки не было. Вряд ли слугам в Чардифе и королевским охранникам, сопровождавшим их в начале пути, внушили ложную информацию о принцессе, чтобы амаинты могли их прочитать. А из этих сведений следовало, что жила девушка очень замкнуто, общалась с молодыми людьми только в рамках официальных балов и приемов, куда ее допускали, надо сказать весьма нечасто. И Равенель почти готов был согласиться с тем, что хитрить девушка неспособна, но предпочитал еще понаблюдать. Тем более смотреть на Шарлинту было приятно и интересно, особенно когда она пыталась скрыть собственные чувства. То ли от них, то ли от самой себя.
Нелепое нападение Примжит Тьерн вновь вернуло им ледяную принцессу. Ту самую, которую они наблюдали в первые минуты после представления в тронном зале Чардифа. Получается, девочка просто надежно прячет свои маски — одну за другой. Остается вопрос какая же из них настоящая. А еще волновало то, что ни один из них не успел среагировать на неожиданное нападение. Равенель ожидал истерики по этому поводу от девушки, но ее не последовало. Получается, что Шарлинта на их защиту и не рассчитывала, поэтому восприняла бездействие, как само собой разумеющееся. Как будто всегда сама несла за себя ответственность, а не ходила в сопровождении личной охраны. Это было чревато куда более серьезными проблемами, чем чувство вины и уязвленное самолюбие. Девочка, надеясь только на саму себя, наверняка попадет в беду. Слишком сильна ее вера в собственные силы, и слишком далеко ее представление о жизни от существующих реалий. Тепличный цветочек, пусть и с колючками, беспомощный перед уличными сорняками.
Ее родство с двиртийским императором стало неожиданностью, притом не самой приятной неожиданностью. Амаинты имели на руках брачный договор, подписанный обеими сторонами по всем правилам и законом Веллории, но все равно опасались. Трудно требовать соблюдение этого договора, если невеста скроется где-то на огромной территории империи, да еще, если сам правитель ей в этом помогает.
