Было хорошей идеей отправить ее вперед с Икреем, чтобы хоть несколько часов не видеть, не слышать, привести свои мысли в относительный порядок. Равенелю не нравилось то, что эта девочка вбивала клин между ним и братьями. Верить ей безоговорочно, как Трейвент, полностью признавший волю богини, старший брат не мог. Поэтому первая мысль, которая пришла амаинту в голову, когда они не нашли в домике ни Шарлинты, ни ее вещей, была о побеге. Возможно, девочка, еще давая клятву в Чардифе, уже знала способ ее обойти. И младший хорош, доверился, оставил одну. Равенель даже о причине вполне догадывался. Девочка, видимо, не понимала, какие чувства вызывает этой своей податливостью. А ведь должна была, в силу воспитания, держать их на расстояние, скандалить и требовать обещанную камеристку для соблюдения приличий. До обряда как минимум. Еще одна странность принцессы в копилку недоверия.
— Ищем, — коротко кинул старший амаир братьям и Фолленам.
Привлекать еще кого-то к поискам было чревато ненужными разговорами среди трехипостасных. Нашел девушку он сам. Лин стояла посреди чьего-то двора, и выглядела особенно маленькой на фоне огромного сельчанина, практически нависшего над ней. Равенель лишь немного не успел. Мужик отлетел от девушки, словно был пушинкой. Ему еще повезло, от магии принцессы сельчанин быстрее придет в себя, чем от удара трехипостасного.
Равенель не стал выговаривать девочке, насколько опасна была эта ее прогулка в одиночестве, хотя очень хотелось. Но испуганные дети и истекающая кровью девица на земле требовали немедленных действий, поэтому воспитательные беседы пришлось отложить на будущее. Самое интересное, принцесса не озаботилась его мнением, а просто поставила перед фактом, что попавших в беду девушку и ее детей, они забирают к себе в дом. Конечно же, амаинты не отказали бы Лин. Но сам факт того, что она молниеносно принимала самостоятельное решение в стрессовой ситуации, лишь подтверждал то, что непросто будет амаирам с девочкой. Придется очерчивать четкие границы вот такой самостоятельности. И не факт, что она примет их добровольно.
Самое забавное во всем этом, что перейти к воспитательной беседе Равенель так и не успел. Девочка первая отчитала их за подозрение в побеге и недоверие в целом. Но на полноценное выяснение отношений у нее сил явно не хватило. С привычкой Лин постоянно держать организм на грани голода и крайнего недосыпания нужно было что-то делать.
Под утро Равенель проснулся от прикосновений ее пальчиков. И обвинить ее в какой-то продуманности было нельзя. Шарлинта крепко спала и тянулась к нему во сне явно неосознанно. Забралась на амаира, как на матрас практически, а тонкие пальчики проникли под шнуровку рубахи, касаясь кожи на груди. Наивная, доверчивая, открытая. Амаинт мог бы подчинить себе ее в этот момент во сне, пока она настолько беззащитна. Принцесса ничего не почувствовала бы, и никогда бы не вспомнила. И братьям пришлось бы принять произошедшее, как свершившийся факт. Но Равенель все колебался. Ведь тогда он никогда не поймет, какие ее чувства искренние, а какие вызваны подчинением. А еще девочка никогда не простит, если вдруг узнает. А он, кажется, не готов рисковать ее доверием. Хрупким еще, едва установившимся. Даже ради безопасности своей, братьев и принцессы. Даже ради интересов Первого дома. Это были абсолютно неправильные мысли. Настолько неправильные, что Равенель начал злиться на самого себя. Даже дыхание сбилось. Видимо, это потревожило девушку. Она беспокойно зашевелилась, и амаинт усилием воли закрыл глаза и выровнял дыхание. Девочка испуганно отшатнулась. И Равенелю не нужно было даже смотреть на нее, чтобы понять, что она сейчас чувствует. Растерянность и стыд. Все-таки Лин не умеет притворяться. Правда, оставалась маленькая вероятность, что девочка знает, что он не спит. Крохотная, но оставляющая лазейку мыслям о недоверии.
Глава 17
Равенель Эдорх Лантеранн
