– В амарантийском обществе считается вежливым – и даже лестным – спрашивать людей о значении их гербов. Проявление интереса к чьей-то истории – это первый шаг к тому, чтобы стать частью их будущего.
Искоса посмотрев на Гинкго, Цумико спросила:
– А что, если у кого-то только один знак?
Майкл задумчиво заглянул в свою суповую тарелку:
– Такое бывает, хотя и сравнительно редко.
– Почему?
– Ах, ладно. – Майкл откинулся на спинку стула и начал счищать кожуру с апельсина. – Представьте это таким образом. Одной из причин появления дополнительных гербов является дифференциация между членами семьи. Допустим, у лиса есть три сына. У них общий маркер клана, как принадлежность Арджента к Меттлбрайтам. И, по крайней мере, изначально все трое будут носить имя своего отца и соответствующий герб. Старший сохранит этот символ дома, но младшие зарегистрируют свои собственные гербы, если добьются соответствующего положения.
– Младшие сыновья начинают ответвления семьи, – резюмировала Цумико.
– Да.
Гинкго выругался себе под нос, значит, тоже все понял. Но Цумико предпочла подтвердить свои догадки:
– Получается, человек с одним знаком не принадлежит ни к одной из младших семей.
– Верно. – Майкл сунул в рот дольку апельсина и задумчиво прожевал. – В каждом клане только горстка амарантов будет носить лишь один герб – его представитель, их наследник и любые прочие дети, которые еще слишком малы, чтобы основать свой собственный дом.
– Тогда, гипотетически говоря, единственными кошками с одним гербом будут… Хисока Твайншафт, его наследник и другие малыши.
– О, у него никого нет, – со смехом заверил Майкл. – Хисока-сенсей – закоренелый холостяк. А главенство в кошачьих кланах традиционно переходит от матери к дочери. Но в целом мыслишь ты верно, это справедливо для всех – лошадей, мотыльков, пантер, тануки, фениксов и так далее.
– И волков, – прошептала Цумико.
Гинкго снова выругался.
Арджент переместил руку и нащупал бедро Цумико, а затем притянул ее к себе плотнее. Он смутно отметил, что хозяйка успела сменить пижаму. Шелк – уже намного лучше. Санса, должно быть, показала ей хранилище. Ну разумеется. Они собирали вещи.
Сколько времени прошло? Долго он тут валяется? То ли из-за нектара, то ли из-за силы души госпожи, то ли из-за присутствия сына, лис полностью расслабился и потерял чувство времени.
Перевернувшись на спину, Арджент отыскал стража своего сна. Лунный свет лился в окно, сияя на непослушной шевелюре Гинкго. Ухо сына дернулось в его сторону, и Арджент спросил:
– Как долго?
– Еще восемнадцать часов. Хочешь, поменяемся местами, чтобы ты размялся?
Арджент мрачно воззрился на сына.
Болван только брови поднял.
– А что? Мы с ней так и делаем, когда ей нужен перерыв.
– Вряд ли.
– Упирайся сколько хочешь, а руку мою ты держал.
Арджент нахмурился. К нему вернулись неясные сны, смутные обрывки старых воспоминаний о том времени, когда он прижимал к груди испуганного малыша и пел о лисицах и свободе.
– Что-нибудь нужно? – спросил Гинкго.
– Еда.
– Да уж наверняка. Я принесу тарелки. И приведу Сансу, если та еще не спит. Она захочет проверить твои бинты и, если нам повезет, снова накормит тебя той золотой жижей, которая делает тебя послушным и милым.
– Иди, – зарычал Арджент.
Невероятно, но наглец все-таки послушался.
Снова обратив внимание на свою госпожу, Арджент вздохнул. Ее нога зацепилась за его икру. Ее голова уткнулась ему в плечо. Ее избыток силы пронизывал его самые сокровенные части, наполняя тело до краев. Если она продолжит так легко удовлетворять потребность лиса в ней, как ему тогда вырваться на свободу?
Она его погубит.
Арджент провел костяшками пальцев по ее щеке, невесомо, как прикосновение лунного света, и прошептал:
– Я буду ненавидеть тебя больше всего.
Цумико устроилась в кресле, поджав ноги, и подула на кружку чая с молоком, которую принес Гинкго. Густое, как сливки, и сладкое от меда полуночное угощение на мгновение отвлекло девушку от попыток Майкла подготовить ее к месяцу в обществе Аппингтонских Смайтов.
– Почему мне кажется, что ты пытаешься меня предупредить? – спросила она.
– Ну… – неловко протянул Майкл. – Не обижайся, что я так скажу, Цумико, но ты по натуре очень доверчива.
Она посмотрела на него поверх чашки.
– Ты так думаешь?
Он прочистил горло:
– Ты довольно легко нас приняла.
– Хочешь сказать, зря?
– Вовсе нет. Но не все такие… как мы.
Неужели он действительно считает ее такой доверчивой?
– Я знаю и благодарна за это, – тихо ответила Цумико.
Гинкго хихикнул, и Майкл переступил с ноги на ногу.
– Тц. У нас времени в обрез. – Арджент не отрывал глаз от тарелки, из которой ел мелкими кусочками. – Обрисуй ей основы. Я буду уточнять по мере необходимости.
Встряхнувшись, страж пустился в разъяснения:
– Лорд Персиваль и леди Эими совершали ежегодную поездку в его родной дом. Они смешивали и заимствовали традиции: посещали могилы его предков, охотились с собаками, праздновали Рождество на английский манер, а затем возвращались домой, чтобы встретить Новый год по-японски.
Цумико кивнула.
