Освещая фонариком путь, Нат заметил, что туннель за «дверью отпечатков» сильно походил на основной, только стены его были немного шершавыми. По мере спуска маслянистый запах сделался густым до дурноты.
Бок о бок с Дакии они провели Анну и Коуве вниз. Там туннель скоро сузился, его витки ложились все ближе и ближе, из-за чего они чуть не наступали друг другу на пятки.
– Должно быть, мы внутри главного корня, – пробормотал Нат под нос.
– И направляемся под землю, – добавил Коуве.
Нат кивнул. Еще несколько ярдов по кругу – и деревянные стены кончились, под ногами появилась скальная порода, перемежающаяся полосами чистой земли. Пол был слегка покатым – дальше туннель шел параллельно боковым корням.
Дакии вытянул руку вперед и продолжил спуск. Нат слегка оробел. Стены подземного хода поросли странным лишайником, испускавшим слабое свечение. Запах мускуса перебивал все и вся, но теперь к нему примешался аромат прелой листвы. Дакии заторопился.
Нат с Коуве переглянулись. Профессор пожал плечами. «Ну что ж, вниз так вниз».
Боковой корень, проходивший над их головой, разделился. Вместе с ним разделился и главный ход, образовав несколько дочерних. С потолка свисали занавеси корневых волосков. Они еле заметно колыхались – туда-сюда, словно от дыхания ветерка, гуляющего по туннелю. Вот только никакого ветерка не было.
Вскоре потолок сделался ниже, и Нат шваркнулся об него макушкой. Белесые корешки тотчас вплелись ему в волосы, цепляясь, подтаскивая к себе. Нат вырвался и с опаской направил луч фонаря кверху.
– Что случилось? – спросил Коуве.
– Корни пытались меня схватить.
Коуве поднял ладонь кверху, и тонкие нити оплели его пальцы, словно щупальца. Профессор брезгливо отдернул руку.
Нату приходилось встречать, как разные растения Амазонии реагируют на прикосновение: свертывают тронутые листья, выстреливают семенами-летучками, закрывают цветы… Однако увиденное здесь казалось непривычно зловещим.
Нат шарил фонариком по тропинке. Дакии опередил их, углубившись на несколько ярдов в проход. Ему приходилось подгонять остальных, чтобы не отставали. Поравнявшись с туземцем, Нат стал рассматривать корни, которые вдруг взялись множиться, ветвиться и переплетаться во всех направлениях. На протяжении туннелей то тут, то там начали попадаться отверстия, ведущие в крошечные камеры, где корни разрастались клубком, пронизанным нитевидными выростами-волосками. Эти каморки напомнили Нату азотсодержащие клубеньки, служащие многим растениям источником дополнительного питания.
Дакии остановился напротив одной такой ниши. Нат осветил ее фонарем. Что-то застряло там, в неряшливой клети, свитой из корней и их щупальцевидных отростков. Нат подался вперед – рассмотреть поближе. Несколько волосков тут же выгнулись ему навстречу, вертясь и ощупывая окрестности, словно тараканьи усы.
Натан отстранился. Внутри корневого кома, спеленатая, как муха в паучьем коконе, висела большая летучая мышь – крылан.
Зрелище не из приятных.
Коуве сунулся посмотреть вслед за ним и наморщил нос.
– Оно питается мышью?
– Не думаю, – произнес голос Анны из-за спины. – Пойдемте, кое-что покажу.
Они повернулись. Анна присела у другой ниши, даже больше прежней, но точно так же оплетенной корнями.
Нат заглянул туда с фонарем. Среди корней покоилась большая пегая кошка.
– Пума, – произнес Коуве над ухом.
– Смотрите, – сказала Анна.
Они уставились на зверя, не зная, чего ожидать. Вдруг пума пошевелилась – ее грудная клетка поднялась и опала на выдохе. Движение показалось Нату неестественным, скорее механическим. Анна повернулась к товарищам.
– Она живая.
– Не понимаю, – произнес Нат.
– Можно посветить?
Анна протянула руку.
Нат передал ей фонарик. Антрополог быстро проверила содержимое остальных ниш, в том числе и в соседних ответвлениях туннеля. В итоге подборка животных оказалась весьма впечатляющей: оцелот, тукан, мармозетка, тамарин, муравьед, даже несколько змей и ящериц и, как ни странно, форель. Все они, подобно пуме, дышали или подавали другие признаки жизни, включая рыбу, подрагивающую жабрами.
– Они здесь поодиночке, – заметила Анна, оглядывая лабиринт коридоров сияющими глазами. – И живые. У них что-то вроде анабиоза.
– К чему вы клоните?
Анна обернулась.
– Мы находимся в своеобразной биокладовой, библиотеке генетического кода. Мне видится, здесь Ягга и берет материал для фабрикации прионов.
Нат повернулся кругом, озираясь на извилины и перекрестки ходов. Мысль казалась настолько фантастичной, что не умещалась в голове. Дерево копило и держало здесь животных, училось на них, чтобы потом выработать соответствующий прион и контролировать вид с его помощью. Живая, дышащая лаборатория.
Коуве вцепился Нату в плечо.
– Твой отец.
Нат обернулся в недоумении.
– А при чем здесь…
И замер, как молнией пораженный. Да, его отца принесли в жертву дереву, но не зарыли в землю – осознал Нат, еле держась на ногах от потрясения. Нет, его превратили в придаток этой жуткой лаборатории!
