И хотя сейчас было не время для сантиментов, Нат не мог больше молчать. Невысказанные слова терзали его с того самого прощального вечера перед началом последней экспедиции.
– Я люблю тебя, папа.
Отцовская рука стиснула его плечо. Толика любви и привязанности, дорогой сердцу жест. Знак родства.
– Нужно забрать остальных, – произнесла Анна. – И двинемся подальше отсюда.
– Нат, может, вы останетесь здесь? – предложил Коуве. – Отдохнете, а мы заберем вас на обратном пути.
Дакии помотал головой.
– Нет. Сюда не возвращаться. – Он помахал в сторону. – Другой путь идти.
Нат нахмурился.
– Мы должны держаться все вместе.
– Я, кажется, еще стою на ногах, – хрипло вторил его отец, оглядываясь на каморку среди корней. – Наотдыхался уже.
Коуве молча кивнул.
Они начали подниматься к поверхности. Коуве вкратце обрисовал положение. Карл Рэнд слушал молча, все больше и больше повисая на спинах друзей. Не сдержался он только раз, когда Коуве дошел до Фавре и его злодеяний.
– Грязный выродок!
Нат усмехнулся, уловив в его голосе искру былого огня.
Поднявшись на поверхность, они сразу поняли, что рейнджеры даром времени не теряли.
Всех бан-али построили вместе, снабдив каждого рюкзаком, полным орехов и боеприпасов.
Нат с отцом оставались у входа, пока Коуве рассказывал о том, что они видели внизу.
– Дакии говорит, запасной выход лежит по ту сторону одного из туннелей.
– Стало быть, лучше поторопиться, – заключил Костос. – У нас не больше получаса в запасе, а убежать надо далеко, как можно дальше.
Подошла Каррера с «бейли» на плече.
– Все готово. Пара дюжин ореховых гроздей и четыре канистры сока.
– Тогда отчаливаем, – скомандовал Костос.
Петляя по корневым ходам, Коуве старался не отставать от Дакии, то и дело оглядываясь назад, на смешанную толпу туземцев и белых. Видя, как Костос помогает Нату с отцом, профессор пожалел, что не соорудил носилок, поскольку даже минута промедления могла стоить им жизни. Костос посчитал туннель хорошим укрытием от взрыва, особенно от огневого вихря, хотя и опасался за сохранность лабиринта.
– Здешние скалы пронизаны и раскрошены корнями. Взрыв может вызвать обвал и похоронить нас всех заживо. Лучше оказаться снаружи до того, как заряды взорвутся.
И они побежали – не столько ради себя, сколько ради всего человечества, унося в рюкзаках судьбы тысяч, если не миллионов людей – связки орехов Ягги, чье содержимое могло бы «усмирить» опасные молекулы прионов, избавив мир от новой чумы.
Они не имели права сгинуть в подземелье.
Коуве опять оглянулся на пеструю компанию. Тьма коридоров, мерцающие лишайники, жуткие камеры с законсервированными образцами… Было от чего волноваться. На такой глубине стены и потолок совершенно обросли корнями. Они петляли, срастались и разрастались, куда ни кинь взгляд. Вездесущие корневые волоски проникали в проем коридора, извиваясь и норовя оплести все, до чего смогут дотянуться. Туннель стал походить на ожившую меховую муфту, взъерошенную и неугомонную.
Те, кто шел следом за Коуве, казались не спокойнее его самого, включая индейцев. Скоро вереница мужчин и женщин скрылась за поворотом подземного хода. Каррера шла последней. На ходу она то и дело оборачивалась, приглядывая за Тор-Тором и самкой гигантского ягуара. Нату пришлось повозиться, прежде чем он сумел заманить огромных кошек под землю.
– Я его здесь не брошу, – решительно заявил Нат. – Манни взял с меня слово.
Едва Тор-Тор оказался в туннеле, как черная самка протиснулась вслед за ним. Каррера держала оружие наготове. Кто знает, вдруг эта бестия вздумает перекусить?
Дакии останавливался на каждом перекрестке. И хотя Костос ворчал на него, двигаться быстрее было бы опасно, ведь ничего не стоило заблудиться в таком лабиринте. Оставалось надеяться, что индейца не подведет память.
Наконец Дакии выбрал дорогу и повел остальных. Туннель продолжал углубляться. Коуве глянул на потолок, пытаясь определить уклон туннеля. Должно быть, сотню ярдов вглубь они уже прошагали и подбирались к следующей… Как ни странно, воздух не стал более затхлым, а наоборот, посвежел.
Через несколько минут туннель выровнялся и, сделав резкий поворот, открылся в необъятную пещеру. Отверстие туннеля приходилось посередине между полом и сводом пещеры. От него по уступу на ближайшей стене тянулась узкая тропка, на которую и ступил Дакии. Коуве двинулся следом, дивясь представшей взору картине. Пещера была поистине огромной, не меньше полумили в диаметре. Посередине ее пронизывал исполинский, толщиной с гигантскую секвойю, корень – словно колонна, подпиравшая свод и вросшая подножием в землю.
– Опять главный корень Ягги, – проронил Нат, подходя с остальными. – Похоже, мы шли по спирали.
От центрального корня брали начало тысячи более тонких артерий-корней, каждая из которых тянулась к своему коридору.
