Прозвенел звонок на урок, и мы все попытались сосредоточиться на знаниях и учёбе. Кому-то, как Наён, это давалось запросто, а кому-то, как мне, не хотело даваться вовсе.
Идя домой, я заметила на подъезде Югёма его самого с Сондже и Ильхуном. Они помахали мне, подзывая. Я махнула им издалека, остановившись возле своего подъезда.
— Чонён, пойдёшь с нами футбол смотреть? — спросил Сондже.
— У меня занятия по тхэквондо сейчас, не могу, в другой раз! — сказала я и поспешила удалиться. Да, по расписанию у меня было тхэквондо, но позже, а где-то через полчаса должен заехать за мной Чжунэ. Я принципиально потребовала от него дневных встреч, чтобы не было никаких ненужных попыток, намёков, соблазнов. Но что, если ребята так и не уйдут с крыльца за это время? Матч наверняка ближе к вечеру. Я не хочу, чтобы меня видели с Чжунэ, пока я сама не определилась, как со всем этим быть, как относиться к тому, что у меня появился парень? Югём перестанет со мной разговаривать, когда узнает, что я встречаюсь с тем, кого так неистово оскорбляла и порочила в его глазах.
Как только приходилось задумываться о том, каким образом станут выстраиваться наши отношения, я приходила к выводу, что мы с Чжунэ какую-то ерунду придумали. Он взрослый, опытный, двадцатипятилетний парень с дипломом и готовой карьерой, миллионер, а я восемнадцатилетняя школьница, спортсменка, отстающая по всем остальным предметам. Всё, о чём я сейчас только начинала думать, у него уже было. Мне всегда будет некомфортно в его кругу, а его не примет мой. Джуниор не примет (хотя кого бы он принял, если сам хочет со мной быть?), Намджун точно примется отговаривать, даже Чимин с Чонгуком, и те просили держаться подальше от Чжунэ. А что я сделала? Согласилась быть с ним ближе некуда.
Я позвонила ему и по-деловому попросила не въезжать во двор, а остановиться на углу соседнего дома, за магазином, объяснив Чжунэ, что не хочу, чтобы нас с ним видели мои знакомые, поскольку не готова к объяснениям. Он не стал спорить и пообещал ждать на условленном месте. Я поспешила в душ, чтобы привести себя в порядок после школы. Даже приготовила подаренный им спортивный костюм, чтобы выглядеть рядом со своим бойфрендом не совсем нелепо. Боже мой, неужели это всё правда? Эти два дня мы с ним не обменивались никакими романтичными любезностями, не спрашивали друг у друга, как дела, никаких сообщений с сердечками. Не то чтобы нам не о чем было поговорить, и у нас совсем не было ничего общего, но это именно то, о чём я говорила — мы очень разные. Или, наоборот, слишком одинаковые. Он не привык ухаживать и покорять, девушки всегда покорялись сами, поэтому он может принимать пассивно любые предложения по проведению досуга, исполнять просьбы — ему не трудно, — дарить подарки, о которых, опять же, его попросят. Сам-то он не знает, что нужно девушкам. А с другой стороны я, которая совсем не умеет висеть на мужском плече, щебетать, планировать, уговаривать, проявлять женскую хитрость и развлекать. Я сама такая же, как Чжунэ, я жду ухаживаний и предложений. Как мы вообще пришли к тому, что будем встречаться? На нас нашло затмение, не иначе.
— Привет, — села я на переднее пассажирское, кинув назад сумку с тобоком и смело посмотрев на Чжунэ. Его машина стояла с заглушенным мотором, он не опоздал, не задержался, и даже прождал меня какое-то время, пока я плутала для отвода глаз, потому что мои друзья так и не ушли со двора.
— Привет, — ответил он, вальяжно раскинувшись перед рулём, и мы застыли, уставившись друг на друга. Прошла долгая минута неловкости. — Что, даже не поцелуешь меня?
— Я тебя?! — прыснула я, засмеявшись. — Кто в наших отношениях парень?
— Причём здесь это? Ты пришла второй, значит, ты должна подойти и поцеловать.
— Ах, вот какие правила вдруг появились, — качнула я головой, и не думая исполнять его просьбу. — Что ж, впредь постараюсь всегда приходить первой.
— Тебе так трудно поцеловать меня? — слегка подался в мою сторону Чжунэ, положив локоть на обод руля. Я не отстранилась, но и встречного движения не сделала. Когда мы спорили или ругались, на эмоциях, или в горячем обсуждении чего-то, в динамике движений, я бы может и смогла поцеловать его первая, но сейчас не решилась бы. Трудность заключалась не в гордости, которую я не хочу переступить, как он, наверное, думает, а в том, что сейчас я смущаюсь это делать.
— Не трудно, — не отводила я взгляда от его глаз.
— Тогда что мешает?
