С этой сжимающей грустью я пошла в школу, пришла из неё, разогрела обед, приготовленный с вечера Чжихё, ведь она ещё ходила на работу. Намджун сказал, что на медовый месяц поставил ей отпуск, а потом подумает, хочет ли он, чтобы жена работала. Возможно, ей предстоит стать исключительно домохозяйкой, но я не сомневалась, что сестру это не расстроит. Меня бы расстроило, но не её. С этой же грустью я пришла на тренировку с Чимином, и была где-то глубоко в себе, поэтому мы почти не разговаривали, пока не сделали перерыв и не уселись на скамью возле окна, привычно греясь под солнцем. Сегодня на него иногда набегали облака, и в душе моей происходило то же самое: радость за Чжихё, яркая и лучистая, сменялась мрачным ощущением одиночества и расставания. Конечно же, сила любви и привязанности не зависит от частоты встреч, если любишь по-настоящему, но примириться с изменениями в жизни всегда нелегко.
— Ты сегодня задумчивая, — попивая воду, отвлёк меня Чимин. — Всё нормально?
— Да, ничего не случилось, — бледно улыбнулась я.
— Как впечатления от мальчишника? Не шокирована? — замер он, следя за моим лицом. Чего он ждал? Что я покраснею и стану бранить разврат и выпивку?
— Нет, мне всё понравилось. — Ну, почти всё. — Спасибо, что доставил меня домой, я не помню даже, как вырубилась.
— Не за что, — улыбнулся в ответ Чимин. — Но в другой раз же ты не станешь столько пить?
— Если не будет повода — не стану, — проболталась косвенно я. По взгляду Чимина было видно, что он понял — я не о мальчишнике, а о каком-то другом, печальном поводе. — Чжихё выходит замуж, — отбросила я мысли о Чонгуке, вернувшись к тому, что сейчас действительно меня угнетало, — я уже тоскую по ней.
— Вы с ней близки, да?
— Очень. Если бы твой брат, Чоноп, женился, тебе бы было грустно?
— Вряд ли один из нас решится на это когда-либо, — лукаво отвёл он взор вниз, к тротуару и прохожим за стеклом. — Ну, а ты, оставшись без её постоянного общества, чем рассчитываешь взбодриться?
— Пока не знаю, может быть, стану больше времени уделять друзьям, или учёбе. Хотя впереди каникулы, какая учёба? Страшно представить, что друзья разъедутся, никаких дел не будет, а я останусь торчать одна в квартире! Сынён в любом случае подолгу в ней сидеть не будет.
— Что ж, ты бы тогда тоже могла куда-нибудь съездить… ты же хотела лучше изучить борьбу? Я бы мог взять тебя как-нибудь с собой, в школы боевых искусств в Китае, Непале, Индии… — Я округлила глаза, восторженно принимая эту идею. Чимин это заметил: — Ты «за»?
— О, было бы здорово! Я бы очень хотела! Школы боевых искусств… — прошептала я, но тотчас подозрительно уточнила: — Это монастыри?
— В большинстве своём — да, — не стал отрицать Чимин. Он посмотрел мне в глаза, и понял мои мысли. — Чонён… Чонгук монах, это так…
— К чему ты сейчас о нём?
— Да ладно тебе, всё же очевидно! — Я немного растерялась и пристыдилась.
— Серьёзно?
— Такое трудно не заметить. — Я замолчала. Чимин продолжил: — У него монастырское воспитание, но не в строгом понимании буддизма. В целом это больше была именно школа боевых искусств, а религиозность — дело добровольное. И Чонгук выбрал её, понимаешь? Он очень увлечен этими принципами — своими принципами.
— Он говорил о духовных наставниках…
— Да, есть учителя, а есть и примеры для подражания. Мастер, которым восхищается Чонгук — особенный человек, Чонён, пропитанный отказом от всего мирского, и ему в некотором роде приносит страдание вынужденное физическое участие в простых радостях жизни. Чонгук до этого не дошёл, и не знаю, дойдёт ли? Вряд ли, но он сложный человек. Даже для нас, друзей, он сложная натура. С ним можно поговорить о предназначении в жизни, доблести, тхэквондо или кунг-фу, с ним даже можно часами говорить о китайской философии, но ты не дождёшься от Чонгука пустой болтовни, простого разговора по душам, или шуточек, как с Шугой, ну, ты видела.
— Да, Шуга ваш — это нечто, — улыбнулась я.
— Ты молодая девчонка, Чонён, тебе надо похватать кое-чего от жизни, как мне кажется. Наслаждаться ею, как ты сама говорила, пробовать то, чего ещё не пробовала. У Чонгука это всё было, поверь мне, — подмигнул мне Чимин, — и сейчас он вышел на новый уровень, кто знает, и ты когда-нибудь найдёшь для себя новый путь? А, может, и нет. Люди разные. Но твердолобость Чонгука несокрушима. Это тот тип характера… не скажу, что действующий из противоречия, но для них попытки подточить их выдержку служат лишь укреплением её же. Ты пытаешься сбить его, а он ещё сильнее убеждается, что поступает верно, потому что есть чему противостоять. Характер борца и воина. Такие либо никогда не изменяют своего мнения, либо изменяют его непроизвольно и независимо от чего-либо, по собственному наитию. Просто приходят к этому сами.
