— Нет, Ода-сама. — она, вздохнув, вышла из комнаты, оставив меня размышлять.
И не над ее поведением — в конце концов интерес к возможности получить новые мистические глаза естественнен, но над своими ответами.
Я ведь действительно и на полном серьезе говорил про Реги Шики как про богиню. Про персонажа из манги.
Органика и не органика, воздух и даже свет будто застывает, скрывая под собой еще один слой. В мире не осталось линий и точек, этот этап давно пройден, — из него можно вырезать любой элемент. Трехмерное пространство обнажает свой истинный облик под светом глаз, открывая многомерное пространство, которое взрывает агонией мозг просто при попытке обьять его взглядом.
Сбившееся дыхание, пылающая мигренью голова — и все от жалкого проблеска воспоминаний.
После такого действительно сложно не поверить.
Когда постучали в дверь, работа над хроникой становления Тринадцати Колоний была в самом разгаре. Я решил поэтапно расписать становление США, в особенно Отцов Основателей и их идеи — конечно, вряд ли с ними кто-то сейчас согласится, но может быть имея их на бумаге их признают раньше. Или хотя бы будут иметь в виду.
Стук… Удивлял. Набуна, конечно, тоже стучалась, но от нее это звучало требовательно, а не вопросительно. Шелест одеяний, уверенный четкий шаг — все буквально говорило: "Я войду, нравится тебе это или нет, и постарайся, чтобы я не увидела ничего, что может мне не понравится."
Слуги стучали тихо, вопросительно, но уверенно. Они знали, что это их работа, но таким образом спрашивали, нуждаюсь ли я сейчас в ее выполнении.
Этот стук отличался. Нарочито громкий, требовательный, но в то же время неуверенный. Вопрос, заданий в напоказ агрессивной форме. Защита в самом построении действия. Ожидание удара даже в насквозь мирной ситуации.
Кажется я знаю, кто стоит по ту сторону двери.
— Проходите, Шибата-сама. — она сейчас должна быть как открытая рана, даже мельчайшая невежливость может быть принята за намеренное оскорбление. Лучше не рисковать вызвать триггер.
Я могу и не успеть сорвать повязку. Или, что вероятнее, вообще не захотеть ее срывать.
С тихим шелестом дверь открылась.
Тяжелое дыхание, слабое громыхание доспехов и шум шагов, застывших на пороге.
Я повернул голову примерно по направлению двери — мне без разницы, но человеку психологически проще.
Интересно, отошла ли она от произошедшего?
Странно, но теперь, когда адреналин улегся и воспоминания улеглись я чувствовал к сидящей напротив меня девушки забавный коктейль эмоций.
Жалость — она прошла через такое. Интерес — она интересный объект для наблюдений. Уважение — она не сломалась. Гнев — по отношению к Нобуюки. Вину — я соврал Набуне на счет любви, и это могло принести ей некоторый вред. Вряд ли, нас подслушивали, конечно, но если пойдут слухи, я ей не позавидую. Быть обьектом влюбленности варвара…
Смешиваясь, это давало неплохой эффект. Самое то для вежливого общения.
Молчание длилось уже пару минут, но я чувствовал себя достаточно уютно — когда не видишь человека это проще. А судя по дыханию, она сидела через десять шагов от меня — при всем желании не дотянется катаной незаметно.
Я отнял у нее возможность отомстить, почти обвинив в неспособности сделать это самой, так что она вполне может попробовать смыть позор моей кровью.
Не то, чтобы я был против, но у меня еще незаконченная хроника. Да и заляпать кровью жизнеописание великого Вашингтона не хотелось бы.
— Зачем ты это сделал, варвар? — не вопрос, а крик, хоть и сказанный тихим голосом.
А ведь ей и правда интересно. Она не понимает, что заставило меня пойти на практически гарантированное самоубийство. И я не смогу это объяснить.
— Потому должен был. Не смог бы поступить иначе, если точнее. — мой голос удивительно отстранен, это заметно даже мне. Я прокручиваю в голове ситуацию, и снова прихожу к одному и тому выводу. — Это сильнее меня.
Каждый раз, когда я становлюсь перед выбором, моя жизнь или чужие, выбор исчезает. Остается простой и понятный путь, с которого я даже не захочу свернуть.
Не потому, что этот путь правильный. Потому что мой. Часть меня.
— Тогда ты просто идиот. Это была моя месть. — а она ведь смотрит на меня как на мартышку — расовые предрассудки никто не отменял.
Смешок вырвался сам собой.
— Ваша. Но я отомстил за вас, пока вы защищали Ода-сама. Что будете делать дальше? — чистый зоологический интерес.
Мы изучаем друг друга, тыкая метафизическими иголками. Дернется? А если ткнуть сюда?
Вот только даже тут у меня есть преимущество. Я хотя бы понимаю, кто сидит напротив меня.
— А что будешь делать ты, слепая обезьяна? — не можешь ответить — атакуй?
Будь я чуть менее усталым, я бы стерпел. Улыбнулся, покачал головой и вспомнил, что говорю с полностью переломанной девчонкой. Угрожать которой все равно что пинать инвалида.
Но багровые небеса выпили из меня все, что я имел. Включая выдержку.
Мир хрупок. Бесконечно, невероятно хрупок.
И только благодаря этой хрупкости я продолжаю видеть.
Багровая сетка линий и ограничивающий ее серый силуэт.
Удар.
