Я проснулся от шума. Очень и очень странного шума — похожего на ружейные выстрелы, правда странные. Но пороховой хлопок очень сложно с чем-то спутать. Вдобавок к нему раздавался топот, крики на каком-то азиатском языке и звон стали.
Что за хрень тут творится? И разве я не…?
Быстрый осмотр показал, что все-таки не. На месте пробоин, оставленных в груди лопастями были две аккуратные полосы, похожие на шрамы. Но на этом все — ни крови, ни боли…
Хотя какая там боль, от таких повреждений умирают мгновенно.
Но я сейчас совершенно точно и беспардонно жив — глаза не обманут.
"Люди умирают, если их убить". Ага.
А значит я либо ни человек, либо меня не убило.
Ладно, об этом я подумаю позже. Где я вообще?
Зелёная трава мне по пояс, яркое солнце, ни следов гор рядом… И побоище рядом.
Только сейчас я заметил главную деталь пейзажа. Огромное количество людей в странной броне на полном серьезе увлеченно убивало друг друга, используя для этого… Катаны?
Стоп. Люди. В самурайско-анимешных доспехах. Дерутся катанами.
Не копьями. Не топорами. Катанами.
На островах, где железа всегда мало, оно всегда отвратительно и жутко дорого. Впрочем, из-за спин одной стороны летели стрелы, а вторая выставила вооруженных ружьями людей, так что все не так абсурдно.
Но все равно. Куда я попал, мать вашу?
То, что попал, вопросом не было — линии смерти на месте смертельных ран и совершенно иное место даже не намекали, а прямым текстом говорили об этом.
— В сторону, гайдзин! У меня есть битва, которую должно выиграть! — девушка. В коричневом костюме и красном плаще, с катаной в руках и острым как бритва взглядом.
Обычно в таких ситуациях я не возникаю. Выглядела она достаточно уверенно, да и сексизма я чужд — в конце концов она явно не боится битвы, от одной звуков которой меня откровенно потрясывает. Значит знает, что делает.
Отскочить в сторону и присесть на одно колено, склонившись в поклоне. Без понятия, как тут показывают уважение, так что пусть будет и западный, и азиатский вариант. Да и трава мне по грудь, к тому же земля тёплая. Пусть лучше меня будет не видно. А то выстрелит ещё кто — человек на поле боя — это не человек, а мясо.
На меня внимания, впрочем, не обратили — девушка рванулась дальше.
Кстати. А как я вообще понял, что она сказала? Я же даже китайский только начал учить.
Странные вещи происходят в мире.
Ладно. Раз уж я умер, и меня угораздило выжить, буду стараться сохранить это положение.
Теперь ведь ни всемогущего отца, ни денег, ни удачи… Все, чего я так хотел. Вот и посмотрим, сломаюсь или нет.
Наверное, я слишком спокойно принял происходящее, но… Я понимал, что иду на самоубийство, когда насаживался на лопасти вертолёта.
Так что прости, отец, но твой эгоистичный сын угробил все вложенные в его образование деньги. Надеюсь спасённые тебе это хотя бы частично возместят.
Пока я предавался размышлениям, прижавшись к земле, события развивались своим ходом. Девушка с катаной не успела отбежать далеко — на встречу ей вышли три тяжело бронированных мужчины.
Черт. Самурайский доспех. Катана.
У простого бойца в средневековой армии.
Что вообще творится в этом мире? Ведь по всему, что мне известно такая броня могла бы быть у местного главы дома, максимум у его личной гвардии. Да он стоит как пара деревень!
Но в любом случае, три на одну это многовато. Особенно если учесть, что она без брони. Без шансов.
А значит либо она убьет одного или двух, в третий убьет или изнасилует её саму, либо она сбежит, что вряд ли, так как у них луки за спиной, либо мне придётся вмешаться.
И умереть, так как я драться и так не особенно умею, а если учесть четырнадцатилетнее тело и нож против мечей все становится совсем грустно.
Конечно, глаза помогают, я перерублю любой меч ножом… Но это откровенно слабо работает в моих руках. Реализовать потенциал этих глаз не будучи хотя бы сверхчеловеком невозможно.
— Вали отсюда! — это было единственным, что я успел крикнуть, прыгая на ближайшего человека.
Да, возможно, он мне и не враг, и это не моё дело. Да, я убиваю другого человека ради совершенно незнакомой девушки.
Но три на одного — это не тот расклад, при котором я поддержу большинство.
На мужчине было всего три линии смерти, достаточно неудачно к тому же расположенные. К его несчастью, его точка смерти находилась там же, где и почти всех людей — на затылке.
Одно касание ножа, даже не пробивающего шлем — и тело оседает, будучи полностью и безвозвратно убитым. Убитым без возможности перерождения.
Кажется, я только что добровольно записал себя в ад.
Девушку я, как оказалось, недооценил. Второй самурай получил по горлу и сейчас лежал, захлебываясь кровью, а она уже теснила третьего. Похоже, моей помощи тут не требуется.
Ладно. Конечно, грабить трупы нехорошо, но это вроде как называется не грабеж, а сбор трофеев.
