Деньги, выглядящие как монеты странного вида, Катану — остро заточенный кусок железа без украшений, я на всякий случай отодвинул в сторонку. Я ей пользоваться не умею, а если бы и умел — лучше способа приговорить самого себя я не представляю. Ну, разве что плюнуть в лицо Сегуну. Не самурай — хрен тебе, а не меч.
— Вы в порядке, леди Ода? — дружеская кавалерия подкатила как всегда не вовремя. Хотя относительно дружеская, конечно.
— Да, Х. - и с каких это пор девушки в Средневековье стали что-то решать открыто? — Докладывай.
— Х разбит, мы потеряли всего сто человек убитыми — новое оружие оказалось удивительно эффективным. — новое? Всего сто?
— Понятно. В таком случае можешь считать, что получила моё одобрение на массовую закупку этих "мушкетов" у гайцзинов. — она вздохнула. — Хотя они слишком быстро наглеют.
— Они монополисты, ваша милость. Конечно, они будут наглеть. — не удержался. Если я хоть что-то понимаю — эта девушка представительница дома Ода.
Судя по оружию и только появившимся ружьям это уже начало конца эпохи воюющих провинций, периоду, по которому меня так нещадно дрючил историк.
Ну что поделать, если старичок и знал то в своей жизни полноценно только историю родной страны, а никуда дальше мы пройти не успели. "Велике герои прошлого, объединившие Японию", ага. Будто сам не беженец.
В любом случае, сейчас скорее всего жив главный человек в истории этого периода — Ода Нобуна(га). Тот самый объединитель, который не обращал внимание на происхождение своих людей и один из первых проводил нормальную кадровую политику. Куда ещё может податься попаданец с откровенно европейской внешностью то ли из другого времени, то ли из другого мира, кроме как ко двору такой личности?
А значит мне необходимо любой ценой удержать внимание этой девушки.
— До тех пор, пока, кхм, гайдзины будут оставаться единственными производителями аркебуз, они будут поднимать цены. Это неизбежно. — да, да, ломай голову. Я одет в вещи, принципиально невозможные в этом времени, говорю не как крестьянин, выгляжу очень непривычно. Заинтересуется, черт возьми.
— Вот как? И что ты предлагаешь? — есть! Конечно, выражение её лица очень ехидно, но…
— Торговля с японскими домами монополизирована снаружи, но изнутри очень велика конкуренция. Отдельные торговые дома крупных стран и правительства готовы глотку друг другу перегрызть за лишний рынок сбыта. В том числе и поступится ценой, если это окупится массовостью заказа. — судя по истории, многие так и делали. Особенно грызлись португальские купцы, которых было традиционно много.
— Молодец, понимаешь очевидные вещи. В таком случае, у тебя ведь есть парочка знакомых купцов? — и с размаху по лицу, не давая уйти от реальности.
— На данный момент нет. Но я, тем не менее, могу быть полезен, ваша милость. — черт, голова, работай.
— И как же именно? — кажется, придётся идти ва банк.
— Двадцатый год эры Тэмбун, Ода Нобухидэ, глава рода, умирает. Второй год эры Кодзи, Ода Нобуюки поднимает восстание против главы рода, пользуясь поддержкой старейшин, особенно Хаяси Митикацу. Были разбиты в битве при Ино. — я улыбнулся. — Ваша милость, моя одежда не может принадлежать вашему времени. Я из будущего. Крайне далекого относительно вас, но все же будущего.
На меня посмотрели как на психа. Заслуженно, я бы тоже так отреагировал.
— И ты можешь доказать такие заявления чем то большим, чем странные тряпки? — Стив Джобс, спи спокойно.
— Да, конечно. Если вы знаете или хотя бы отдалённо представляете, как изготовить такую вещь — я прямо сейчас вскрою себе горло. — ага, поймёт она как делать айфон, как же. Его устройство даже я не представляю. Сказал бы про сеппуку, но я не самурай. За такое она сама мне голову срежет, и будет права.
Покрутив телефон в руках, и с моей помощью пройдя по основным предложениям, она вздохнула.
— Хорошо. Это не значит, что ты не врешь… Но даже если врешь, делаешь это очень складно. В любом случае, ты едешь со мной. — ура! Конечно, заслуги моей в этом ноль, но план минимум я выполнил. — Х, дай гайцзину коня.
Вот черт.
— Ваша милость, видите ли… — меня оборвали.
— Ты не умеешь ездить на лошади? — о да, почувствуй презрение истинного самурая. — Значит поедешь на повозке с ранеными.
Ох. Отлично.
И даже не поблагодарила за участие в бою. А я ради неё, между прочим, человека убил.
Раненых после битвы оказалось… Много. Если убитых около сотни, и это мало, то сама армия должна быть хотя бы в десять раз больше, но по моим прикидкам тут было тысячи три. Ряд повозок растянулся в огромную линию, заняв всю дорогу.
Местечко у меня оказалось отличное — скрипящая, но крепкая телега, раненых всего пятеро кроме меня, и все тяжёлые — не пристают с разговорами.
А значит выдалось время подумать.
Адреналин, наконец, спал, и мне стало… Нет, не страшно, когда ежедневно видишь хрупкий мир страх исчезает, просто пусто. Я вырвался из уютного дома и ещё более тёплого постиндустриального общества, чтобы оказаться…
