— Еще один такой инцидент — отправишься в каменоломню. Не можешь держать глаза закрытыми — так используй по назначению. — я усмехнулся.
Мы оба понимаем, что это почти шутка. Почти — потому что она действительно может устроить что-то подобное, и я без возражений подчинюсь. В конце концов, в этой ситуации я действительно сильно не прав.
Повисла тишина.
— Ладно, раз уж вы так сильно не можете ужиться, руководить будет Кодзиро. Он подойдет через пару часов с отрядом. — это… Черт. Знакомая фамилия.
Ах да, глава разведки Нобуны, вечно молчаливый мужчина на совете. Длинные черные, почти синие волосы. Не Сасаки, конечно, который скорее всего ему приходится каким-нибудь внуком, если вообще существовал, а фамилию взяли не рандомно.
Я кивнул, и девушка двинулась куда-то. Судя по направлению шагов — туда, откуда пришли мы с Кацуи.
Что такое тайная вылазка к лагерю противника во время войны в средневековье? Не знаю. Для меня это было движением буквально на привязи, с поясом, скрепленным с впереди идущим бойцом, и еще одним, страхующим меня сзади. Несколько раз меня валили на землю, и в эти моменты я тщетно пытался услышать хоть что-то, что могло вызвать такие меры, но лес был так же тих, как и обычно. В остальном же… ветки хлестали по лицу, постоянное скрытное движение безумно выматывало, а извечный страх оказаться слепым и беспомощным в неизвестном окружении доводила до отчаяния. Словом, я был даже рад, когда веревку, соединяющую наши пояса, наконец, отвязали — это было условным сигналом снять повязку, чтобы не вызвать даже малейшего шума. Впрочем, такие предосторожности были лишними — я прекрасно слышал шум и веселые крики, доносившиеся из лагеря Имагава. Они уже праздновали победу, и имели на это право — Есимото сделал все возможное, чтобы победа оказалась легкой и безболезненной. Я его крайне уважал, на самом деле — этот человек захватил провинции Суруга, Тотоми и Микава, несколько раз обыграв и победив Ода Набухидэ, отобрав у него юго-западную часть Овари. Заключил один из немногих действительно крепких союзов с Такэда и Го-Хадзе, обезопасил себя с севера и юга, собрал запредельную для этих времен двадцати пяти тысячную армию против трех тысяч Нобуны… Готов поспорить, дальше он собирается ударить по Мино, не останавливаясь на Овари — ведь одни только расходы на подобную армию захват одной сельскохозяйственной провинции не окупит. Даже жаль, что его планы так и не увенчаются успехом. Предательство с моей стороны даже не рассматривается. Я вздохнул, и прислушался.
Тишина ночи, в которой слышатся только тихие вскрики празднующих ещё не одержанную победу людей. Шелест брони моих сопровождающих. Мерцание ночи, прорвавшейся сквозь снятую непослушными от холодного ветра пальцами повязку. Глаза, слипшиеся, забитые комками застывшего, хрустящего белесого гноя, открываются почти через силу. Сердце стучит в ушах, удивительно ровно и мощно, будто отрываясь за все время, что я просидел в добровольном заточении.
Серый и багровый. Серый мир, багровые силуэты. Так это было всего лишь мгновение назад. Теперь, заглянув вперёд, невыносимо дальше привычных двух метров, я вижу только огоньки. Яркие, пульсирующие, усыпавшие высокий холм, так и не достигший гордого звания горы. Невыносимо хрупкие.
Этого мало. Где-то там сейчас пируют Имагава Ёсимото, Мацудайра Мотоясу и еще около пяти тысяч человек — воинов и слуг. Они пришли сюда, чтобы захватить и разграбить ослабшую провинцию. Их лидер сохраняет статус кво, он не желает и противостоит объединению страны. Они знали на что шли, и не могут ждать милосердия. Они не могут рассматриваться, как люди.
Я выдохнул, и всмотрелся вдаль. В ту серую мглу, которой стал для меня мир после того, как я подошел к своему пределу. Я уже клялся себе не повторять этого — но клятвы, данные самому себе в моменты слабости, можно нарушать. Неважно, чем кончится для меня этот день — если я справлюсь, то трем тысячам человек не потребуется вступать в неравный бой, а вторгшаяся армия будет обезглавлена и лишится элитных частей. Нобуне не придется идти на самоубийственную авантюру, которую только она во всем мире и могла придумать. Три тысячи против двадцати пяти. Три тысячи против пяти в главном лагере, в идеальной ситуации. Нет дождя, как было в известной мне истории — а значит ее могут заметить раньше, и атака не будет внезапной. Нобуна находится в практически безвыходной ситуации. А значит…
Кто-то должен заплатить за победу. Или это буду я, или Нобуна и ее армия.
В глазах запульсировала боль. Ноющая, яркая, заставившая меня вскрикнуть, схватившись за виски.
Среди серой мглы начинают вырисовываться контуры линий. Тусклых, слишком далеких, чтобы их можно было рассмотреть. Точка, больше похожая на темную сферу, была спрятана в глубине холма, и даже просто различить ее оказалось крайне тяжело.
Этого мало. Я все еще не могу достать ее.
