И еще раз взглянул наверх, на гибель Уолтера Крамли, на его последний миг над неистовыми водами Океана.
«Мальчик с другой палубы… – думал живой Уильям. – Это его отправили за борт, и он превратился в статую! А я – кто я? Что я?»
Как ни удивительно, ни на площади, ни в окнах, ни на близлежащих улицах не было свидетеля этой встречи; не сводя со статуи безумеющих глаз, Уильям отступил от постамента на несколько шагов.
– О Элли! – воскликнул он с такой искренностью, словно та и впрямь могла его слышать. – Вот тот, кто был нужен тебе! Он совратил… нет, он убедил сотни умов, и он мог бы сделать то, о чем ты просила меня! А я – один! Я не способен убедить даже мою хозяйку, и в самой очевидной вещи! «Америго нет!» – говоришь ты, и я верю тебе, ведь ты – есть! И я – есть! Я – есть! Но я беспомощен и жалок один, я ничего не могу изменить – один! Что с того, что мы – есть, а их – будто бы и нет? Как нам одним идти против целого Корабля? О Элли, если бы только ты могла выйти на палубу, а я – вновь найти тебя в моем Лесу!..
Той же ночью Уильям лежал в дрожащей кровати и думал, что неплохо было бы наконец завести дружбу с жильцами ближайших апартаментов и заручиться их поддержкой в этом неравном споре. Однако это значило притянуть к себе излишнее внимание – да и каких сил должно было стоить, если никому раньше не было дела! Другая идея его привлекала; будучи по утрам и вечерам один на рабочем месте, он находил «Спарклин Стайл» гораздо уютнее и свежее своего апартамента (и понять его было нетрудно!).
На другой день он спросил у хозяйки, можно ли ему оставаться в магазине на ночь и спать на сундуках. Миссис Спарклз, как ни странно, ответила согласием; правда, она была не очень-то и довольна.
– Бездельник! – добавила она к своему согласию.
Уильям не догадывался, что она имела в виду. Человек без сожителя, без друзей или по крайней мере добрых знакомых был неспособен к сплочению, склонен к праздному одиночеству и, вероятнее всего, не готов вести Корабль к Цели. А в головах таких людей рано или поздно начинали скапливаться праздные мысли, миссис Спарклз в этом была уверена, и ей захотелось пристыдить своего помощника. Тот же испытал такое облегчение, что и не заметил этого… и в благодарность пообещал ей, что будет относиться к своей службе со всей серьезностью.
Так минуло несколько лет.
Смирившийся с потерей обеих своих подруг, Уильям мог бы за это время превратиться во взрослого (и тогда наша история закончилась бы прямо здесь), но этому все же кое-что помешало.
Настрадавшись от бессонницы на жестком матраце, он перенес все свои книги в магазин и упрятал их на дно подножного сундука – там для них было достаточно места. Когда миссис Спарклз покидала заведение, он, прежде чем убирать товар, вынимал из сундука одну книгу. Управившись, он ложился и листал страницы книг, некогда принадлежавших «Старым Изданиям». Он почти ничего не понимал из этих научных текстов, но они здорово помогали ему заснуть.
В его снах Корабль опускался на неназванную землю, пестреющую цветами и буйной зеленью и шумящую тысячей голосов зверей и птиц. Уильям был исполнен решимости найти на земле Элли, но всякий раз, когда он сходил с Корабля, он падал с сундуков на пол и тут же просыпался. Боль от падения напоминала о его бессилии, и он приучил себя не пытаться сойти на землю во сне; он сидел на прохладном планшире, свесив ноги за борт, и с грустью – хотя в то же время и со спокойствием – следил за ее жизнью издалека.
«Я должен предать кого-то, – размышлял он, – мою милую Лену… мою милую Элли. Впрочем, я ведь могу предать и самого себя, если сейчас же не встану и не возьмусь за работу».
Он начал читать и днем, когда его служба состояла только в том, чтобы не мешать миссис Спарклз обхаживать покупателей. Прячась за прилавком, он поглощал ненужные науки одну за другой, и тут книги улучшали и наблюдательность, и память на новые знания, и даже меняли образ мыслей, и жизнь его не полнилась унынием так, как уже можно представить, и ему самому не казалось, будто он попал в какое бы то ни было безвыходное положение.
Кроме того, он все-таки нашел себе приятеля – еще в первые недели службы.
Миссис Спарклз, как уже было сказано, иногда звала на выручку рабочих-носильщиков – через Отдел Благ. Они помогали ей и с доставлением заказов. Уильяма это совершенно не беспокоило и, в сущности, не должно было бы касаться, но один из носильщиков как-то его поприветствовал – вероятно, обознавшись. Уильям буркнул что-то благожелательное в ответ и решил не задумываться об этом впредь. Но в следующий раз тот же носильщик протянул ему руку, – не ответить на такой жест было бы тем более неловко. Рабочий назвал свое имя – Кан Кейму, и вскоре завязался первый содержательный разговор. Кан рассказывал о своей службе, о благофактурах, о Господах, с которыми он имел дело при таких вызовах.
