На кухню ворвалась Энджела в сопровождении невысокой латиноамериканки, той, что первая встретила меня вчера.
– Почему ты это сказала? Объяни мне! – напирала Энджела.
– Я ничего такого не имела ввиду… – оправдывалась официантка в ответ.
Я вышел с тарелками.
– Что ты не имела ввиду? Что это было вообще? Ты работаешь на меня. В моем рестроне ты должна заткнуться… – уже кричала красная Энджела.
Я снова унёс тарелки.
– Я же ничего не сказала такого, – продолжала оправдываться официантка.
– Чтооо? Я буду решать что тебе говорить! Заткнись и работай. Тебя никто не спрашивает. Или вылетишь отсюда.
Орала Энждела на протяжении шести столов на четыре посетителя каждый, куда я успел отнести еду. Следующие два стола, латиноамериканка плакала на кухне пока Майнор, Исмаэль и Хосэ продолжали работать при полном видимом безразличии к происходящему. К моменту, когда я закончил с очередным столом, девушка вытерла слёзы, привела себя в порядок и вернулась в обеденный зал работать.
Вслед за её уходом на кухню пришел рыжий парень:
– Энджела сказала, чтобы ты шел в бар. Я буду разносить еду.
Я подчинился предписанию.
В раковине за барной стойкой накопилась целая гора грязных бокалов от маргариты и рюмок из под шотов. Вся посуда была изготовлена из плотного пластика. Мне приказали мыть её тут же, в раковине на баре. Не обращая внимания на посетителей, я сперва принялся мыть посуду губкой с мылом, но увидев непрерывно увеличивающийся прирост грязной тары, я просто стал быстро спаласкивать посуду и ставить в сушку, откуда она многновенно забиралась, наполнялась свежей маргаритой и поставлялась следующим клиентам. От слишком низкого расположения раковины стала ужасно болеть поясница и шея, оттягиваемая плечами.
Коротко стриженый парень оказался барменом. Он безостановочно готовил коктейли и наливал маргариты постоянно проливая жидкости на пол, отчего под ногами было мокро. Пустые бокалы он небрежно собирал с барной стойки и неакуратно бросал в мойку, несколько раз облив меня недопитыми остатками. При этом он постоянно улыбался и живо общался с клиентами.
В углу бара я заметил мужчину и женщину. Мужчина пил бутылочное пиво, а перед женщиной стояла клубничная маргарита и шот текилы. Им, в отличие от остальных клиентов, было видно как я споласкиваю посуду за баром. Женщина брезгливо одним пальцем отодвинула от себя бокал с маргаритой, а затем и шот текилы. Мужчина смеялся. В скорости они заплатили и ушли, так и не притронувшись к выпивке в пластиковой посуде.
После того, как мне удалось сформировать запас чистой посуды, я был возвращен на кухню с посланием от Энджелы, что кухня закрывается. Шел уже двенадцатый час ночи. Всем работникам кухни следовало вымыть и подготовить к завтрашнему дню их рабочие места, при том, что каждый убирал только свою станцию. Мне выдали тряпку и маленькое пластиковое ведро, с помощью которых я стал медленно намывать место фудранера. Спина сильно болела, ноги отекли, голова была как в тумане.
Покончив с уборкой последним, я был отправлен Майнором в подвал с заданием загрузить тряпки, которыми была намыта кухня, в стриральную машину активаторного типа, которая до сих пор пряталась от меня за мусорными контейнерами в углу. По возвращении на кухню меня ждали четыре черных плотных пакета с мусором, которые я перетащил в подвал. После чего выяснилось, что контейнеры, содержащие пакеты, было необходимо выволочь из подвала на улицу через черный ход. Полные мусора под крышку и ужасно тяжелые, они еле проходили в узкий лестничный проход. Каждая из двенадцати ступенек давалась мне с огромным усилием.
Через служебный вход, пройдя по опустевшей терассе, кухонные рабочие вышли на улицу. Я же отправился в обеденный зал, где застал Энджелу орущую на рыжего парня:
– Как ты мог меня предать? Почему в рабочее время? Я же всегда наливаю в баре после работы…
С первого взгляда стало понятно, что время проведенное на кухне в компании с остатками водки, по-видомому забытыми там барменом, привели рыжего парня в состояние, в котором он едва держался на ногах и с трудом выговаривал слова.
– Все делают ошибки… – повторял он.
Поймав на себе гневный взгляд Энжелы, я был послан собирать насквозь промокшие дорожки за баром и немного менее промокшие дорожки в обеденном зале, чтобы отнести их в подвал, и расстелить там на полу для сушки. Пока я нес рулоны дорожек, с них обильно текли напитки, успешно продаваемые в баре весь вечер. Когда я вернулся в обеденный зал, рыжего парня уже не было. Энджела сказала мне, чтобы я шел домой, но только после того, как я развешу в подвале постираные тряпки. Напоследок она бросила мне в след:
– Если ты завтра опоздаешь хоть на минуту, то я тебя тоже уволю к черту.
