— Не подумайте, — продолжал мистер Колмэн, — что мы хотим ликвидировать крупные корпорации. Зачем резать кур, которые несут золотые яйца? Но монополии восточного побережья будут лишены политической власти. Находясь под нашим пристальным наблюдением, они не смогут влиять на правительство. Политическая власть перейдет в руки наших людей! У нас достаточно сил! Мы стягиваем в один кулак консервативные элементы обеих партий — республиканской и демократической. Наши идеи популярны в армии. Мы имеем свои программы по радио и телевидению, издаем нужные нам книги и брошюры. Не забывайте, что пять лет тому назад за кандидатуру Барри Голдуотера в президенты Соединенных Штатов проголосовали двадцать семь миллионов американцев. Теперь нашим лидером мы считаем Джорджа Уоллеса. Вы еще увидите, что будет в 1972 году!..
Готовясь к путешествию, мы внесли в список знаменитых американцев, с которыми следовало бы побеседовать, и Джорджа Уоллеса, бывшего губернатора штата Алабама, кандидата в президенты США на выборах 1968 года от созданной им же «третьей партии». Но, посмотрев на географический атлас, мы увидели, что город Монтгомери, где живет Уоллес, находится в заштрихованном квадрате: туда советским журналистам въезд запрещен.
А поговорить очень хотелось. Джордж Уоллес — личность весьма примечательная. Вполне возможно, что он себя еще покажет. Майор Колмэн не зря упомянул о 1972 годе. Это будет год очередных президентских выборов.
В 1968 году Уоллес едва не спутал все карты в американском избирательном пасьянсе. За него проголосовал один из каждых семи избирателей. На него ставили все антикоммунисты и расисты. Но за ним пошли и многие бедняки, часть рабочих и мелких буржуа из так называемого «среднего класса». Всех их толкнули к Уоллесу недовольство положением дел в стране, страх и неуверенность в завтрашнем дне.
Пришибленному, обиженному, осатаневшему от тревоги обывателю нужен спаситель, пророк, грозный обличитель. В этой роли и выступал на предвыборных митингах Уоллес — «защитник маленького человека», «друг человека с нашей улицы». Он обещал «закончить вьетнамскую воину, поручив это дело военным, а не профессорам из женских колледжей». Он грозился «разогнать столичных бюрократов, а их портфели утопить в Чезапикском заливе». Он сулил «вырвать языки у интеллигентов-либералов», «схватить бунтующих студентов за их грязные и длинные волосы и оттащить в тюрьму», «отрубить жирные руки монополий», которые душат мелких лавочников и мелких предпринимателей.
— Бац! Бац! Бац! Прямо в голову! Между глаз! Наповал! Насмерть!
Так он обещал решить расовую проблему.
— Бац! Бац! — это в негров, разумеется.
— Закон о регистрации личного оружия — это коммунистическая диверсия, — заявил Уоллес. — Нужно регистрировать коммунистов, а не пистолеты. Регистрировать их — и за решетку. Это — единственное средство избавиться от них... Я предпочел бы быть фашистом, чем коммунистом. По крайней мере, фашист верит в бога.
Друг «маленьких людей» Джордж Уоллес одновременно связан, как выяснилось, крепкой дружбой с весьма крупными шишками из мира бизнеса — некоторыми оклахомскими нефтяниками и техасскими банкирами. Они щедро снабжают его деньгами, но стараются до поры до времени остаться в тени.
— События в стране развиваются в пользу Уоллеса, — сказал нам мистер Колмэн. — Перед нашим движением большое будущее.
— Мистер Колмэн, — обратился к нему Вашингтонец, — Я покажу вам сейчас статью, которую я вырезал из вашингтонской газеты «Ивнинг стар», а вас попрошу прокомментировать ее.
Статья, которую Вашингтонец положил на стол перед майором, была озаглавлена:
УОЛЛЕСОВСКИЙ КОШМАР МОЖЕТ ЗАКОНЧИТЬСЯ ДИКТАТУРОЙ
В статье говорилось:
