Однако я забежал вперёд. В конце концов, нужное интервью состоялось. В качестве повода было выбрано строительство Крымской обсерватории, для которой я финансировал создание самого большого телескопа современности. Отметил, что там планируется не только наблюдать объекты, но и фотографировать их с хорошим качеством. А уж от этого перешёл к знаменитым марсианским каналам и Марсу. Посмеялся, естественно, над нелепыми домыслами, указал на все логические нестыковки в их картине мира… Ну а потом журналист уже сам перевёл разговор на Коровко и его сотрудничество как с «марсианами», так и с немецкой шпионкой. И про то, что нынче революционную пропаганду вдохновляет именно он, тоже указал. А на следующий же день после выхода статьи у меня взяли ещё несколько интервью, уже специально посвящённых этому скандальному сотрудничеству. Прозвучавший вскоре вывод, дескать, «социалисты — агенты немцев!», меня вовсе не удивил, он полностью укладывался в стиль эпохи.
Да, обвинение в
В авантюрных романах и синематографе штурм убежища злодеев непременно обставляют героически — дверь выбивают тараном, отчаянная перестрелка, непременное самопожертвование второстепенных героев, спасающих героя главного… Остап ухмыльнулся при мысли, что так и будет рассказывать сначала нынешней своей подруге, а потом и детям с внуками. Героически, со взрывами и ураганной пальбой. Только интересно посмотреть, как актёры будут по крутой лестнице тащить таран к чёрному ходу. Да и выбить двери питерских квартир непросто, тут даже с взрывчаткой справиться — дело непростое. Возник бы риск пораниться самим или повредить «клиента».
Только зачем все эти сложности? Дом на Дегтярной улице перевели на отопление от котельной, но готовили по-прежнему на дровах и угле. Так каждый день дворник поднимал эту тяжесть по черной лестнице и таскал вниз золу. А в конце месяца за исправную службу получал соответствующую «благодарность».
Так было и этим утром, Макар Степанович в который раз поднялся по лестнице, тихо постучал в нужную квартиру, дверь которой привычно и без вопросов отперла кухарка. Нет, и в тот момент ничего героического и шумного не произошло. Дворник, стараясь не шуметь и не будить жильцов, протопал в кладовку при кухне, сложил там вязанку дров и короб с углем, забрал ведро со шлаком и золой и пошёл на выход. И лишь перед самой дверью тихо сказал кухарке:
— Агафья, выдь на лестницу, скажу чего!
Та без особого удивления вышла из квартиры и только успела открыть рот, как в него сзади аккуратно вставили кляп, после чего просто подхватили на руки и потащили куда-то. Путь в заветную квартиру был свободен.
Взяли обитателей квартиры достаточно тихо, без единого выстрела. Да что там, наружу даже звуков никаких не донеслось, хотя совсем без потасовки не обошлось. Наконец, дверь на парадную лестницу отворилась, и Шор негромко пригласил меня входить.
— Ну, вот мы и встретились, господин Коровко. Здоровья я вам желать не буду, но предоставлю вам право самому решать, как долго вы его сохраните. Выбор у вас простой. Или вы прямо сейчас, не запираясь, даёте показания обо всех аспектах вашего сотрудничества с так называемыми «марсианами», и тогда я даю вам слово, что приложу все усилия для сохранения вам жизни. Или вы не спешите, запираетесь и торгуетесь со следствием, но тогда я приложу свои усилия в прямо противоположном направлении.
Тот помолчал некоторое время, хотя вытащили его прямо из тёплой постели, и стоять босиком на по-утреннему холодном полу было явно некомфортно, потом криво ухмыльнулся и ответил:
— Разумеется, Ваше Сиятельство, я буду сотрудничать. И единственное, о чём я жалею сейчас, это что наше знакомство началось с попытки обмануть ваш банк. С вами выгоднее не ссориться, тогда и заработать я мог бы намного больше!
— Думаете, я стал бы вести с вами дела?
— Отчего ж нет? — удивился он. — Перес Рабинович финансировал работорговлю, а Михай Френкель промышлял контрабандой и каперством. Однако сейчас они — уважаемые люди. Мог бы и я встроиться…
