— А взамен немцы обещают поддержать Мексику, если на них нападут северные соседи, поделиться технологиями, выделить кредиты и продать современное оружие и боеприпасы к нему.
— Пустые обещания, — пробормотал я. — Сейчас янки совершенно ни к чему нападать на южных соседей. А после окончания Великой войны Германия будет либо слишком слаба, чтобы их выполнить, либо слишком сильна, чтобы мексиканцы могли её к этому принудить.
— Наверное, мексиканцы об этом догадываются. Поэтому и прислали делегацию к вам.
— Боюсь, мы тоже не сможем им помочь чем-то существенным. А вот подтолкнуть Вашингтон к нужному нам решению, пожалуй, что и способны. Кирилл Бенедиктович, подумайте, как можно подбросить эти сведения в Вашингтон. Но так, чтобы источником были не мы.
Примечания и сноски к главе 31:
[1] Авторы в курсе, что в во время Первой Мировой войны единой военной контрразведки в реальной истории не существовало. Не было её и в альтернативной истории, но Воронцов об этом не знает.
[2] Татьянин день отмечается 12 января по юлианскому календарю. В XX и XXI веках соответствует 25 января по григорианскому стилю.
[3] «Депеша Циммермана» имела место и в реальной истории, с поправкой на то, что там не было «Зимнего перемирия», а Германия так и не отказалась от неограниченной подводной войны, лишь приняла определённые меры, чтобы минимизировать ущерб американским торговым судам.
[4] Эти волнения имели место и в реальной истории.
О том, как именно американцам подбросили сведения о «депеше Циммермана» предок не написал, пришлось снова лезть в Сеть. Зато там нашлось множество статей о «криптографической эстафете». Через Дмитрия Михайловича Ухтомского, тестя Воронцова, прекрасно обжившегося в высшем свете Парижа, привлекли графа Игнатьева, военного агента России во Франции.
Французам это было подано как «вот, у нас нашёлся вундеркинд, говорит, что расшифровал, не могли бы вы проверить». Проверить расшифровку в Париже смогли быстро, но не смогли подтвердить подлинность исходной шифрограммы. Они её прошляпили. Обратились к британцам, выдавая уже за достижение своего вундеркинда.
Там материал передали в криптографическую службу Адмиралтейства, известную в узких кругах, как «Комната 40». После принятия определённых мер предосторожности дипломатического характера, исходный текст телеграммы, его расшифровку и перевод на английский передали Соединённым Штатам, уже как британское достижение.
Затем в Белом Доме проверяли, действительно ли Германия обращалась к Мексике, и как та отреагировала, а 1 марта опубликовали телеграмму в печати. Содержание телеграммы возмутило американцев вне зависимости от того, какую партию они поддерживали на предыдущих выборах, и привело к резкому росту антигерманских настроений в американском обществе.
'…Реакция американцев на депешу Циммермана была легко предсказуема, поэтому предложение встретиться и обсудить ситуацию я получил ещё накануне её публикации в печати.
Честно сказать, я цинично продолжаю думать, что политические и деловые элиты просто использовали удобный повод для изменения прежней политики. Реальной же причиной было опасение потерять займы, выданные их банками странам Антанты, если Германии удастся реализовать свои планы и взять Париж.
Поэтому они предложили мне обсудить «культурный развод» — они всё равно заберут себе мои активы в обеих Америках, Британии и Франции, но не просто так, а выкупив их по честной цене. Разумеется, не деньгами, а продукцией, необходимой России для войны.
Я особо спорить не стал, лишь дополнил повестку схемой интеграции Мексики и Китая в снабжение стран Антанты. Выигрыш получался многосторонний: усиливались Россия и её союзники в войне, нейтрализовались претензии японцев к правительству Китая, а американцев — к Мексике. Ну, и наш Холдинг дополнительно зарабатывал на том, что помогал этим странам развиться.
По требованиям «той стороны» встречу договорились провести с людьми статусными, но не участвующими в управлении бизнесом. От британцев прибывал всё тот же лорд Лайонел Уолтер Ротшильд, учёный-энтомолог, политик и пэр Англии, а от американцев — Эндрю Карнеги, «стальной король на пенсии».
В качестве места, устраивающего все стороны, выбрали город Хапаранда. С одной стороны, он находится в нейтральной Швеции, и власти Российской империи не имеют там никакой номинальной власти. А с другой — туда шла железная дорога русской колеи, и все местные предприятия, так или иначе, работали на мой Холдинг. Так что я имел все возможности для обеспечения своей безопасности и неприкосновенности. Встречу назначили на 12 марта.
При этом в Россию я планировал вернуться в последний день февраля, такое вот своеобразное путешествие во времени, из весны обратно в зиму…'
