— Овсянка, сэ-э-эр!
Эндрю Карнеги, «стальной король в отставке» и известный благотворитель, с некоторым трудом оторвался от бумаг и вернулся в реальность. Что? Ах, да, завтрак принесли! Он тут же отложил бумаги в сторону, а официант аккуратно поставил перед ним тарелку с ещё дымящейся порцией каши.
Чёрт! Аппетита не было. Вся эта стрельба раздёргала ему нервы, вот он и отвлекался, изучая предложения по открытию благотворительных библиотек[5]. И дело даже не в нападении, как таковом. В конце концов, охрану он таскает за собой вовсе не для красоты. В Соединенных Штатах покушениями никого не удивишь. Нападали на президентов, на кандидатов в президенты, на конгрессменов и губернаторов, мэров и министров… Да и здесь, в Европе, кого только не убивали!
Но раньше, если бы на них напали, он потребовал бы оружие! Теперь же… Возраст, проклятый возраст. Восемьдесят второй год — это вам не шутка! Несмотря на очки, он просто не попал бы ни в кого дальше нескольких шагов. Зрение ни к чёрту, да и руки трясутся. И именно ощущение беспомощности бесило его. Полная зависимость от других людей! Да, те сразу перевели его и барона Ротшильда в какой-то кабинет без окон и заняли оборону. Но все те бесконечно долгие минуты, что доносились звуки боя, собственная беспомощность и страх просто бесили его. Этот липкий и тягучий страх. Неожиданно Эндрю понял, что хочет жить. ОЧЕНЬ хочет! Несмотря на все свои вечные жалобы и стенания: «Когда ж я, наконец, сдохну!»
Просто хочет жить. И есть эту ненавистную овсянку с овощными супчиками, редко-редко балуя себя куриной колбаской. Тут он улыбнулся, припомнив пикник, устроенный ими возле Статуи Свободы. Тогда он не сдерживал себя. Колбаски, виски с содовой, свежий ветер с реки…
«Да, этот Воронцов постоянно вносит в мою жизнь волнующие моменты!» — подумал он и зачерпнул первую ложку каши. Как бы там ни было, поддерживать силы надо! Тем более, что переговоры, скорее всего, сегодня так и не начнутся. Тут он посмотрел на сотрапезника. Ротшильд как раз допивал уже третью порцию виски. Ничем больше он не позволил себе показать, что взволнован. Знаменитая британская «жёсткая верхняя губа»! Что бы ни случилось, британский джентльмен не должен показывать ни волнения, ни удивления. Никакого проявления эмоций!
Вот он и сидит, весь такой сдержанный и молчаливый, только виски хлещет. Интересно, а как там Воронцов? В конце концов, это не по ним, а по нему стреляли. Когда он окажется готов к серьёзному разговору? О, вот и он, лёгок на помине!
— Джентльмены, прошу прощения за опоздание! — ворвавшийся в комнату Американец был бодр и оживлён. — Однако надеюсь на ваше понимание. Мне надо было убедиться, что о раненных позаботятся и сделают для них всё возможное. Пришлось срочно радировать, чтобы собрали медиков по всем ближайшим городам и направили сюда. А часть раненых, наоборот, как можно быстрее доставили в ближайшие больницы.
— Я вижу, вы и сами ранены! — подал голос британец.
— Пустяки! Осколки стекла расцарапали щеку. Ну и, неловко говорить, но щепка воткнулась в бедро. Сидеть теперь будет не очень удобно! — рассмеялся этот сумасшедший русский. — Так что нам, джентльмены, не стоит засиживаться. Предлагаю начать наши переговоры прямо за завтраком. Нет возражений?
В обед помощник Сандро неожиданно позвонил и пригласил подойти к ним в пять вечера. Предупредил, что созывают весь «ближний круг». И что, возможно, придётся подождать возвращения хозяев. Вот и сидим, ждём. Молча ждём, обсуждать повод, по которому нас собрали, лично у меня нет ни малейшего желания, больно уж он не весел.
А ведь последние полгода всё шло так хорошо! Будто те потери, которые понесла моя охрана, были последней частью цены, запрошенной судьбой. Американцы как один выразили возмущение «вероломным нападением на территории нейтральной страны». Если сложить это с уже имевшимся негативом в отношении «депеши Циммермана», можно было не сомневаться, что Соединённые Штаты вступят в войну, как только она возобновится.
А гарантией возобновления было возмущение, охватившее Россию и страны-союзники. Шведы, впрочем, тоже заявили протест послу Германии, предупредив о том, что с 1 апреля вводят против его страны торговое эмбарго. Изящно выкрутились! И протест заявили, и не потеряли ни эре[6]! Всё равно с возобновлением боевых действий эта торговля станет невозможной из-за блокады странами Антанты.
