Алексей с сожалением закрыл тетрадку. Уже больше года он время от времени открывал для себя заново события вековой давности, приведшие к основанию их рода. Да и не только их. А Тищенко? А Менделеевы-Горобец? Просто Горобцы? Иоффе, Гребеневичи, Френкели, Рябокони, Сикорские, Данеляны, Артузовы, Шоры?
И какая разница, что далеко не все эти роды стали дворянскими? Военные, ученые, банкиры и писатели составляют ничуть не менее славные роды.
О событиях после покушения в Хапаранде предок писал мало и скупо. «Вы найдёте это в открытых источниках и семейных легендах, которые будут уже не обо мне!»
Американец скромничал, но не обманывал. Молодой наследник рода Воронцовых действительно знал и о Версальской мирной конференции, и о том, что Вильсон пошёл на примирение, первым прислав дружественное письмо.
Труднее было найти сведения про дальнейшую судьбу «Героев Хапаранда». Оказывается, Юсси Партанен был награждён и шведским королём, и русским императором орденами воинской славы. Как и Фрэнк Ричардсон с Генри Хамблом. Юсси так и остался в Службе безопасности Холдинга. Израненного Фрэнка сумели буквально «вытащить с того света», причём первым, кого он увидел, придя в себя, была Марьям. Поди пойми этих женщин! То пять лет носом крутила, то «срочно замуж и только за тебя!»
Вот по ганфайтеру судьба жёстко оттопталась. Казалось бы, всего одно ранение, причём в ногу и даже кость не задета, но… Что-то там починить не удалось, и всю оставшуюся жизнь Генри был вынужден ходить с палочкой. Какие уж тут финты во время стрельбы? Но Американец всё равно нашёл ему дело по душе. Выделил денег и создал «с нуля» студию в тогда ещё малоизвестном Голливуде. Так и сказал: «Не можешь стрелять сам, учи других! Заражай их своей страстью через фильмы!»
Что интересно, идея выстрелила. Уже через пять лет Голливуд стал известен, как центр киноиндустрии Соединённых Штатов[1], ещё через четыре года Хамбл заработал свой первый миллион.
Впрочем, он был далеко не единственным среди «питомцев гнезда Воронцова», открывших бизнес за океаном. Сикорский строил свои самолёты не только в России, но и там тоже. Да и Зворыкин продвигал телевидение в обеих странах. Всё же Америка очень неплохо заработала на войне, и даже сумела немало «откусить» от рынков послевоенной Европы, несмотря на то, что её солдаты так и не ступили на землю Европы.
Богатство, новые рынки и влияние позволили создать достаточно богатый средний класс, поэтому и спрос на гражданскую авиацию и телевидение там был в разы выше, чем в России.
Как сказал предку тот же Якоб Шифф незадолго до своей смерти: «Юрий, вы развивали свою страну, но большего всего вы дали Америке! Так что прозвище Американец вами вполне заслужено!»
Примечания и сноски к Эпилогу 1:
[1] Это произошло и в нашей реальности. Да и первая киностудия в Голливуде появилась ещё в 1911 году.
Наука подвержена веяниям моды ничуть не в меньшей степени, чем синематограф, автомобильная промышленность или женские наряды. Пётр Леонидович Капица знал об этом не понаслышке.
Бешеный интерес общественности к атомной теме почти угас еще до окончания Великой войны, едва выяснилось, что новые элементы можно получать в лучшем случае долями грамма за год, атомную бомбу из природного урана собрать нереально, а реакторы для выработки электричества и тепла предстоит многие годы исследовать и совершенствовать, постепенно наращивая мощность.
Нет, исследования не прекратились, напротив, они шли во всех развитых странах мира. Однако финансирование этой темы язык не поворачивался назвать щедрым. Даже Юрий Воронцов, самый богатый человек мира, о чём не уставала напоминать пресса, лет пять держал наработки на голодном пайке. Да и потом исследования финансировал только он. А «демократические и либеральные власти» принесли стране Конституцию и полноценный Парламент, переход на григорианский календарь и метрическую систему, амнистировали ряд преступников, включая знаменитого Коровко, и на этом успокоились, заявив, что «на науку денег в казне нет!»
А если нет громких статей, общественного интереса и больших денег, то и прорывных результатов ожидать не стоит.
Вторая волна интереса пришлась на конец двадцатых годов, когда удалось не только научиться строить коммерчески оправдываемые реакторы, но и наработать заметные количества плутония.
