Алексей решил оторваться от чтения и вышел в залу. Там, налив себе немного «Шустовского», решил всё же задать недоумённый вопрос:
— Деда, получается, что наступление было успешным? И немцы решили отступить за Вислу? И наша разведка это подтвердила?
— Получается! — и тут старик горько усмехнулся. — Иногда, Лёша, слишком хорошо — тоже нехорошо!
Он налил коньяку и себе, сделал глоток, посмаковал, а потом продолжил:
— Германская Ставка не приняла решение Притвица. Несмотря на то, что оно было в полном соответствии с планом Шлиффена. Они сделали всё вопреки ему. Поменяли командующего на Пауля фон Гинденбурга, которому придали генерала Эриха фон Людендорфа. Отменили отступление за Вислу. И перебросили с Западного фронта дополнительные силы. А наши продолжали думать, что «немец отступает». И действовали из этого предположения. Ладно, ты лучше сам читай, что я тебе рассказываю.
Оказалось, что в Восточную Пруссию срочно направили два корпуса и одну кавалерийскую дивизию. Новое командование оставило часть войск против Первой русской армии Ренненкампфа, а затем быстро перебросило по рокадной железной дороге через Кёнигсберг главные силы 8-й армии, направив их на разгром Второй русской армии Самсонова.
А в это время командование Северо-Западным фронтом, уверенное в том, что немцы торопливо «драпают за Вислу», сочло задачу операцию выполненной и изменило для неё первоначальные задачи.
Основные силы армии Ренненкампфа были направлены не навстречу армии Самсонова, а на отсечение Кёнигсберга, где по предположению командующего фронтом укрылась часть германской 8-й армии, а также на преследование «отступавших к Висле» немцев. Самсонову же поручили перехватить «отступавших к Висле» немцев, а направление главного удара Второй армии перенесли с северного направления на северо-западное.
На экране было прекрасно видно, как стрелки из сходящихся превратились в расходящиеся, и между ними образовалась огромная брешь размером более сотни километров.
Российская Ставка, ободрённая мнимым успехом, работала над планом наступления в глубь Германии, на Познань, в связи с чем Жилинскому было отказано в усилении Второй армии гвардейским корпусом.
Немцы же, хотя почти не имели авиаразведки, тем не менее неплохо представляли себе ситуацию. В Восточной Пруссии даже сельская местность уже была неплохо телефонизирована, и «доклады местных жителей» поступали командованию Восьмой армией достаточно плотным потоком.
Разумеется, они допускали возможность дезинформации, но решили рискнуть и воспользовались образовавшимся разрывом между русскими армиями, чтоб нанести фланговые удары по армии Самсонова, окружить её и уничтожить.
При этом немцы быстро учились, да и приказ о маскировке вкупе со «стимулирующими мерами» со стороны нашей авиации помог скрыть переброску войск от пока ещё не очень опытной русской воздушной разведки.
Алексей с досады стукнул по подлокотнику кресла. Ну, надо же! И сражение наши выиграли, и «воздух» был нашим, однако получилось так, что в этот период русская Ставка и командующие фронтом и армиями принимали решения, не основанные на реальной ситуации. Более того, они позволили противнику беспрепятственно перебросить почти все войска против армии Самсонова.
«Несмотря на то, что Армиям Северо-Западного фронта было предоставлено огромное по тем временам количество раций (они имелись в Штабе каждой Армии, в штабах всех корпусов и дивизий, а у кавалеристов — и у каждого командира полка) вместе со штатом радистов и шифровальщиков, командиры не имели навыка ими пользоваться, что не позволило реализовать это преимущество в полной мере».
26 августа подошедшие германские части атаковали правофланговый 6-й корпус Второй армии и отбросили его примерно на сорок километров.
«Это произошло, несмотря на то, что авиаразведка и пеленгация сумели выявить атаку более, чем за сутки. Немцы были сильны и обучены, у них имелось преимущество в артиллерии, тракторах для её маневренной переброски и большое количество минометов 50-мм и 60-мм, винтовочных и ручных гранат, имели они преимущество и по числу пулемётов. Война только началась, экономить не приходилось. Удар был мощным, две дивизии корпуса потеряли 7500 человек и были вынуждены отступить. Генерал Благовещенский бросил войска и бежал в тыл. Замену ему быстро назначили, но на некоторое время управление корпусом было потеряно».
Судя по прилагающейся карте, при этом правый фланг Второй армии оказался открытым на протяжении десятков километров
«Самсонов получил информацию об этом с запозданием, но 27 августа приказал армии перегруппироваться и частично отступить».
На левом фланге Второй армии 27 августа корпус Франсуа с частью 20-го корпуса и ландвером нанёс удар по корпусу генерала Артамонова и отбросил его к югу от Сольдау. Корпус генерала Кондратовича понёс потери и отступил на Найденбург, а затем — и южнее.
