Я только хмыкнул.
— Как же, возьмёшь его! — расшифровал мою реакцию Артузов. — Он сам на встречу не придёт! И действует, наверняка, через двух-трёх посредников.
— А показания подельников?
— На суде присяжных он ото всего отопрётся! И, учитывая, кто ему покровительствует, скорее всего, он отделается оправданием «за недоказанностью улик». Ну, посидит немного в тюрьме — и это в лучшем случае! Не-е-ет, дорогой мой, тут спешить нельзя. И надо организовать такой товар, за которым он сам явится. Вот возьмём его с поличным, тогда и суд примет справедливое решение.
Теперь хмыкнул Шор, до того тихо сидевший в углу.
— Тебе что-то не нравится, Остап? Так ты скажи! — предложил я.
— Я думаю, что нам вообще не на контрабанде его ловить надо! Там суд присяжных, ловкий адвокат его по-всякому повернуть может. Но мы ведь знаем, что его товар у немцев регулярно оказывается, верно? Значит, надо его ловить на связи с немецкими шпионами. Пусть он с ними торгует чем-то интересным.
— Чем, например?
— Люди говорят, что кокаин сейчас только через немцев и идёт. А если взять крупный опт, то нажить на перепродаже можно втрое!
Это да, пробить запрет на импорт кокаина нам со Столыпиным удалось ещё в начале войны[5]. Но, «чтобы не вводить аптекарей в убыток», было разрешено легально продавать «старые запасы». В результате это «лекарство» подорожало с пятидесяти копеек за грамм до целого рубля, но имелось во многих аптеках. Торговля шла вовсю, но если судить по отчётности, то почти встала.
Разумеется, все понимали, что фармацевты торгуют контрабандным изделием, их даже изредка ловили на этом, но системно этим занимались только в нашем Наместничестве.
— Вот если ему предложить крупную партию, чтобы сам пришёл, да ещё и как-то подвязать к делу немецкого шпиона, тогда гаду и виселицу могут присудить, причём быстро. Есть у нас на примете немецкий шпион?
Мы с Артузовым переглянулись.
— У нас есть немецкий шпион! — решительно сказал я.
— И мы теперь знаем, на какую «приманку» его ловить! — полу-утвердительно произнёс Артузов.
Я только кивнул, безмолвно утверждая идею.
Примечания и сноски к главе 16:
[1] Выкрестами в Российской империи называли людей, перешедших в христианство из другой религии. Чаще всего — крещённых евреев. Т. е. А. Ф. Иоффе, сменивший иудаизм на лютеранство, был выкрестом.
[2] Этот эпизод и его последствия подробно описаны в романе «Американец. Капитаны судьбы».
[3] 26 января 1915 года османские войска начали атаки и попытки форсировать канал. Однако британским войскам удалось отбить все попытки турок. Германский военный советник полковник Фридрих Кресс фон Крессенштейн неоднократно побуждал турок к новым наступлениям, но в 1915 году успеха они так и не достигли.
[4] В реальной истории корпусу генерала Баратова было приказано наступать из Северной Персии на юг, чтобы поддержать группировку британских войск в Месопотамии. Но в альтернативной реальности корпусу Баратова просто нечего делать в Северной Персии, порядок там поддерживается добровольческой дружиной Андраника Озаняна и охранными структурами Холдинга «Норд».
[5] В реальной истории запрет на торговлю кокаином был принят только в 1916 году, последней из стран Антанты. Но и тогда — с оговорками. Например, аптекарям разрешалось «распродать запасы, созданные до объявления запрета», что только поощряло контрабанду. Да и употребляли его представители высших слоев общества и творческая интеллигенция почти открыто.
— Дядя, я точно должен лично сопровождать этот груз? Нет, спрошу иначе, мы можем себе это позволить? Сам смотри — три недели до Мурманска, неделя-другая на месте да еще три недели обратно. Два месяца ты будешь без самого доверенного помощника, и всё это из-за груза на жалкие двести тысяч?
Если судить строго, говоривший вовсе не являлся Михаю Френкелю не только племянником, но и вообще близким родственником. Строго говоря, и на роль «доверенного» ему претендовать рано — появился он рядом только три года назад, даже албанского языка ещё толком не выучил. Так что общались они, чередуя идиш и русский. Эти языки Слава Воробьёв знал великолепно, всё-таки родился и вырос в Одессе. Поэтому и попал сюда. С одной стороны, как дальний родственник Френкеля, а с другой, как подручный Переса Рабиновича.
Что? Да, Слава, полное имя — Изяслав. По фамилии Воробьёв. Блондин, глаза серые, во внешности нет ничего еврейского, несмотря на то, что фамилия мамы в девичестве — Френкель. Правда, евреи национальность именно по матери считают, так что в разговоре его имя иногда сокращали иначе.
— Изя, не компостируй мне мозг! Ты же знаешь, как важен этот груз. Полтора жида говорил, что за это просил лично Воронцов.
— Он просил, чтобы с грузом были вы! — пожал плечами тот, ничуть не смущаясь, что противоречит предыдущему утверждению. Как тут шутили, «хитрый Изяслав, когда надо представлялся Изей, а когда надо — Славой!»
