— Ты сам говоришь — два месяца в одну сторону! Времена лихие, руку надо держать на пульсе. Поэтому ехать придётся тебе.
Изя недовольно покрутил головой, затем высморкался, но возражать прекратил.
— Воронцов просил нас договориться с людьми этого Коровко за контрабанду. Упирая на то, что сюда пойдут военные грузы — оборудование для верфи, комплектующие и оружие для субмарин, торпедных катеров и прочих малых кораблей, так что досматривать нас не станут. Так вот, Изя, у них даже мысли не должно возникнуть, шо мы и так уже договорились,
— И тем более, они не должны догадаться, что два мешка белого порошка мы тоже прикупили до их просьбы? — иронично спросил одесский родственник.
— А вот этого — не было! — строго ответил ему Михай. — Смотри, не ошибайся так больше! Мы занялись этим вопросом
— Мы могли бы заработать! — серьёзно возразил Изя.
— Вообще — да. Но с Воронцова мы поимеем больше. Да и бодаться с ним я не хочу.
— Дядя, вы его боитесь? Вы, бывший капер[1]⁈ — удивлению младшего родственника не было пределов.
— Да, боюсь! — серьёзно ответил Михай. — Это сейчас Американец — солидный бизнесмен, учёный и меценат. Но Рабинович просто до дрожи опасается его рассердить. А это, знаешь ли, дорогого стоит! Чтобы так напугать Переса, надо не просто иметь связи и возможности, надо самому быть тем ещё отморозком. И знаешь, именно поэтому я совершенно не надеюсь на долгую работу с Коровко. Не тому человеку он дорогу перешёл, ой, не тому!
Он помолчал и тихо добавил:
— Поэтому очень тебя прошу, постарайся там от всей души. Это гешефтмахер[2] должен быть уверен, что сам, лично пришел к идее искать контакта с немцами.
«Как хорошо быть генералом!»[4] — именно так время от времени ехидно приговаривал Юрий Воронцов. И сейчас командир сводного истребительно-штурмового полка капитан Николай Константинович Артузов понимал его, как никогда раньше.
Вроде и понимал, что сегодня «большой вылет», да не один, сам собирался поучаствовать… Всех разогнал спать ещё с вечера, только командирам эскадрилий да своим заместителям разрешил на часок задержаться. А вот его самого дела никак не отпускали. Проверить наличие топлива, исправность заправщиков, укомплектованность аэродромного персонала, состояние зенитного прикрытия и наземного охранения, а то противник не брезговал и диверсантов засылать… Последние данные по целям, прогноз погоды, сводки в Штаб… Вот и лёг в третьем часу. А в пять часов уже на ногах, причём как водится у русских офицеров — «до синевы выбрит». Насчёт «слегка пьян» — никак невозможно, но боевой настрой приходится демонстрировать окружающим.
«Эх, тяжела ты, шапка Мономаха!»
Да ещё и напоминают постоянно: «Ты — командир полка! Ты воюешь не собой и не своим „жориком“, а подчиненными, в идеале — командирами эскадрилий, а остальными они уже сами командуют!»
Им бы самим посидеть на командном пункте, когда ребята жизнями рискуют! Ну да ничего, сегодня точно получится минимум пара вылетов!
Николай глянул на часы. Время! Он знал, что чуть дальше в тыл, невидимые отсюда, осветились две взлетно-посадочные полосы, не раскисающие даже в дождь, и начали выруливать на взлёт старенькие Б-1 и ИБ-1. Чуть погодя за ними же двинутся средние бомбардировщики «Добрыня Никитич», лишь недавно появившиеся на фронте. Скорость у них повыше, вот позже и вылетают, чтобы оказаться над целью одновременно.
Командование решило слегка приподнять престиж русского оружия и ударить от Мариамполя в направлении на Гумбинен. А затем, если получится, развить наступление до Истербурга. Оба последних города генерал Ренненкампф уже брал чуть больше года назад, теперь у него появился шанс повторить, но более успешно.
Однако теперь придётся прорывать эшелонированную оборону. Основная ставка делалась на бронеходы. Теперь уже германцы будут пытаться остановить русские «коробочки», а русские авиаторы — их прикрывать. Но наши многому успели научиться в этой войне, вот и было решено нанести на рассвете массированный одновременный удар по всем разведанным аэродромам противника. А уж потом — прикрывать на фронте от тех, кто уцелеет. Так всяко эффективнее выйдет!
Причём дело найдётся не только истребителям, вовсе нет! Штурмовики будут вести контрбатарейную борьбу и выискивать немецкие «самоходки». Да и бомбардировщикам работа сыщется, никто без дела сидеть не будет. Ну всё, пора!
— Первая, третья эскадрильи — по машинам!
