Обведя всех пьяными сияющими глазами, защитник, удовлетворенный речью, пошатываясь, с облегчением сел на стул.
— Адвокат Засунько, — пренебрежительно обратился к нему председатель, — я уже вам не впервые делаю замечание. Не превышайте своих полномочий. Выносить приговор — не в вашей компетенции. Это раз. Во-вторых, приходить в суд в таком виде недозволительно.
— Да-да, конечно, — криво улыбнулся Засунько.
После освобождения я рассказал Михаилу Сильвестровичу Горячуну, известному в Белоруссии правозащитнику, как меня защищал мой адвокат.
— Ну что вы! — с омерзением воскликнул Горячун. — Засунько разложившийся тип, пьяница и негодяй, без чести и совести. Его выгнали из адвокатов.
Военный трибунал приговорил меня к 10 годам исправительно-трудовых лагерей с конфискацией имущества. При бомбежке Минска советскими самолетами сгорел наш дом.
Теперь меня ожидал этап на Воркуту — чудесную планету, где двенадцать месяцев зима, остальное лето.
