– Я же хотела для тебя лишь добра, дитя мое! – голос Рут вновь стал мягче. – Могу себе представить: Мария забила тебе голову романтическими идеями о Тюрингии, о шумящих ельниках, журчащих ручьях и пении птиц повсюду. Но правда выглядит иначе: маленькие лачуги, с которых зимние ветра срывают черепицу, дети, которые с утра до ночи вынуждены работать вместе с родителями за пару несчастных грязных картофелин и крошечный кусочек сала. Когда умер отец, была зима и мы, три девочки, просто не знали, чем нам заплатить за дрова для печи! У нас появились осиные талии не благодаря изысканным корсажам! Как ты думаешь, почему ежегодно тысячи немцев покидают свою страну? Почему переехала семья Стивена? Разумеется, не потому, что прежняя родина некрасива и незамечательна! Забудь о Лауше: ты не являешься ее частью, как и я!
Она хотела погладить руку Ванды, но дочь отдернула ее.
– Поэтому мне стоит отречься от своего происхождения точно так же, как это сделала ты? – воскликнула девушка. – Забыть о том, что мы постоянно разговариваем на немецком языке? Почему, например, у нас не бывает немецкой еды? Почему мы отмечаем День благодарения вместо Праздника урожая?
На это мать не знала, что ответить! Поэтому она поспешила сменить тему, как всегда поступала, когда разговор становился неприятным.
– А как ты смотришь на то, чтобы этой осенью начать теннисные тренировки? Уже очень много дам заинтересовались этим видом спорта. Белые костюмы, которые надевают на игру, весьма привлекательны. Мне кажется, ты могла бы также заняться верховой ездой вместе с твоей кузиной Дороти! Галоп утром в парке – лучше нельзя себе и представить. Дороти только и мечтает об этом.
Ванда лишь отмахнулась. Теннис и верховая езда… В следующий раз мать предложит ей отправиться в церковный хор!
Взобравшись на крышу, девушка сощурилась: вечернее солнце как раз садилось за многоэтажное здание напротив. День был свежий, утром прошел сильный дождь, и сейчас, вечером, заметно ощущалась прохлада. Пока Ванда отыскала свое любимое место – маленький выступ каминной стенки, – девушку уже бил озноб. Еще немного – и зимний ветер сделает ее пребывание здесь совершенно невозможным.
Пара любопытных голубей встретила ее приход своим «гуррр-гурр». Ванда отогнала птиц. Сегодня для них не было крошек немецкого хлеба. И никаких историй о родине. Не успела она опомниться, как по щеке покатились слезы.
Она так скучала по Марии!
– Что же мне теперь делать? – прошептала она, пока голуби семенили по луже, образовавшейся после дождя.
«У каждого человека в жизни есть предназначение, нужно только его осознать. Есть оно и у тебя», – утверждала Мария. Эти слова звучали тогда так правдоподобно!
Ванда погладила холодную каменную плитку, на которой сидела. Еще неделю назад она была теплой, и Мария сидела рядом, держа на коленях блокнот для рисования. Несмотря на протест Ванды, Мария все же нарисовала ее портрет. «Как в старые добрые времена, когда ты еще была маленькой и даже ползать не могла. Тогда твоя мать могла увешать все стены твоими изображениями вместо обоев – так часто я тебя рисовала!» – смеясь, призналась Мария. Ванда тоже рассмеялась в ответ, заявив, что сегодня Рут, наверное, и слышать об этом не захочет. Это был один из тех солнечных моментов, когда все казалось легким и беззаботным. Когда Мария закончила ее портрет, она осторожно, словно он был для нее настоящей драгоценностью, закрыла блокнот. «Так я могу хоть что-то в память о тебе забрать с собой», – прошептала она.
Солнечный момент прошел. Это был их прощальный разговор.
И Ванда для Марии его немало усложнила. Были слезы разочарования, звучали резкие слова. Племянница упрекнула тетку в том, что та бросает ее в беде, чем явно ранила ее. Понадобилось совсем немного, чтобы Мария тоже разревелась.
– Мне очень жаль, что ты видишь все в таком свете, – ответила она. – Но я больше не смогу тебе помогать. Да я и не могла бы этого сделать, даже если бы осталась еще на несколько недель! Ты должна сама выяснить, чем ты хочешь заниматься в будущем.
А потом она сказала фразу о предназначении в жизни.
Как бы Ванда хотела ей верить! Но вместо этого она ответила:
– А если я – позорное исключение? Может, Господь Бог создал меня совершенно бесполезным человеком? Ты должна согласиться, что все идет к этому.
Мария улыбнулась.
– Ты – нетерпеливое создание! Может, у Господа Бога был план, чтобы тебе это не так просто было понять, как другим женщинам. Иначе он давно бы уже надоумил Гарольда сделать тебе предложение, правда? А если бы ты ошиблась, то была бы замужней женщиной с младенцем на руках.
– Все еще может быть, – тихо ответила Ванда.
В последнее время Гарольд делал странные намеки, что скоро в его жизни все изменится и тому подобное. Что эти изменения коснутся и Ванды. И девушка каждый раз спешила сменить тему.
– А если мое предназначение в жизни – стать женой банкира? В самом деле? – вопрошала она, поражаясь тому, насколько ужасна сама мысль об этом.
