Гарольда настигли угрызения совести. Он уже знал это чувство. Если очень долго чего-то страстно ожидаешь и наконец получаешь, то иногда радость от нового достижения имеет привкус горечи, словно прокисшее молоко, которое долго стояло открытым.
Он отчаянно пытался подыскать слова, чтобы сгладить неловкость момента. Таким он свое признание не представлял!
Гарольд знал: если бы все случилось, как хотела Рут Майлз, он бы сделал предложение Ванде еще в прошлом году. Но, черт побери, он ведь все хотел сделать правильно! Он не мог прийти в дом к Майлзам и просить руки их дочери как несчастный нищий. Теперь же ему было чем гордиться.
Но почему Ванда ведет себя так странно? Она уже давно должна лучезарно улыбаться, оправившись после первого шока. Он мечтал, что Ванда потренируется танцевать с ним свадебный вальс, здесь и сейчас! Или что она потребует шампанского. Или чтобы они ушли из ресторана. На все случаи он припас дополнительные купюры. Все это было бы похоже на его Ванду! Эта же большеглазая дрожащая девушка была ему совершенно не знакома.
– Гарольд, – повторила она в третий раз, освободившись от его руки и потерев лоб, будто желая смахнуть замешательство. – Я…
Она беспомощно улыбнулась. Пытаясь побороть в душе тревожное чувство, он ободряюще взглянул на нее. В то же время ему показалось, что сейчас случится нечто совершенно ужасное.
– Наверное, не существует возможности высказать это как-то деликатно, – печально вздохнула Ванда. – Я не могу за тебя выйти! – выпалила она. – Я поеду в Лаушу. У меня есть предназначение: я нужна своей семье!
Ванда была совершенно не в восторге, узнав, что мать выбрала ей в попутчицы именно Ивонну Шварценберг и ее дочь Вилму. Ивонна была лучшей подругой Моники Демуа, которая порвала все связи с Майлзами после фиаско со свиными ножками в «Шрафтс». Вначале Рут очень злилась из-за этого происшествия, но с того момента она целиком встала на сторону Ванды. «Из-за одного возлагает ответственность на всех, так раньше оценивали поведение Моники! – пожаловалась она Ванде. – Какая досада, что ты наконец смогла испортить
Но такой разрыв отношений не помешал Рут тут же схватиться за телефон, когда она узнала, что Шварценберги собираются ехать в Гамбург, чтобы провести там зиму вместе с женихом Вилмы – торговцем каучуком, у которого имелись связи в Индонезии. В женской болтовне она выведала название и дату отправления корабля и даже зашла дальше: спросила о том, не могла бы миссис Шварценберг во время путешествия взять под свое крылышко Ванду. Получив неуверенное согласие, следующий звонок Рут сделала в пароходство. Она поинтересовалась, нет ли на «Германии» свободной каюты, по возможности на той же палубе, что у миссис Шварценберг и ее дочки. Услышав утвердительный ответ, Рут согласилась на это предприятие после многонедельных споров с Вандой.
– В путешествии не задерживайся, – сказала она и, вздохнув, добавила: – Когда я уезжала из Лауши, была совершенно другая ситуация, но, честно сказать… меня бы ничто и никто не смог удержать! – Мать пожала плечами, и в этом движении сквозило упрямство. – Кто знает, может, в Лауше тебе действительно придут на ум какие-нибудь другие мысли?
Ванда не стала иронизировать по поводу семейства Шварценбергов, хотя Вилма считалась серой мышью и была невыносимо скучна. Она несколько раз появлялась на танцах у Пандоры, где проводила бóльшую часть времени в раздевалке, просто опасаясь того, что придется танцевать на людях. Пандора вынуждена была тащить ее в зал чуть ли не за волосы. Там Вилма стояла недвижимо, как набитое чучело жирафа. Вилма и Ванда! В конце путешествия пассажиры, чего доброго, еще подумают, что они подруги!
Но если нужно, она проведет эти восемь дней, слушая рассуждения Ивонны Шварценберг о том, как заполучить хорошего мужчину в мужья. Каучук… Кто бы мог такое представить?!
Йоханна вскоре прислала письменное подтверждение, что Ванду с нетерпением ждут. Ванда дословно помнила текст письма, которое она долго и с удовольствием перечитывала:
