Еще утром все говорило о том, что она не сможет забрать Ванду в Кобурге. К ней без предупреждения явился один из самых важных клиентов – мосье Мартин из Лиона. Он хотел заказать елочные украшения для своих пяти универмагов. Если бы Йоханна обсудила с ним всю палитру товаров, то наверняка пропустила бы поезд в Кобурге. Конечно, на такой экстренный случай она в последнем письме подробно описала Ванде, как на поезде добраться до тюрингского Кобурга, а оттуда – в Лаушу. Для последнего отрезка пути Ванде пришлось бы только расспросить, где стоит нужный поезд, и сесть в него. Но Йоханна и Петер считали, что дочку Рут стоит встретить еще в Кобурге. Йоханна и сама очень хотела сделать именно так. Если бы кто-то из ее детей отправился в такое длинное путешествие, то спокойнее было бы думать, что в конце пути его кто-то ждет. И тем больше она злилась, что заказ мосье Мартина занял пол-утра. Она, конечно, ничего не сказала клиенту. Но ее беспокойство мосье Мартин все же заметил. Когда он узнал о встрече в Кобурге, то немедля предложил ей отправиться туда в его экипаже. Йоханна вначале колебалась: она не доверяла незнакомым мужчинам. Но желание встретить Ванду оказалось сильнее. По пути мосье Мартин все время подстегивал лошадей, словно за ними гнались черти. Йоханна чувствовала себя нехорошо после такой лихой езды, но, во всяком случае, они приехали на вокзал вовремя.
У железнодорожного пути кроме нее стояли еще двое мужчин в черных пальто с поднятыми воротниками. Другие пассажиры из-за промозглой осенней погоды ушли в здание вокзала. Ледяной ветер вертел сухие листья под большим каштаном, росшим на перроне. Хотя еще был полдень, казалось, что уже смеркается. О каком «золотом октябре» может идти речь? Йоханна хотела бы, чтобы Ванда приехала в другое время года.
Она плотнее закуталась в шаль, но все равно осталась на перроне, откуда еще издали можно было увидеть прибывающий поезд.
Ванда! Маленькая Ванда приезжает! Йоханна все еще не могла в это поверить. Ее радость была бы еще сильнее, если бы с племянницей приехала и Рут.
Йоханна очень скучала по сестре в первые годы после ее отъезда.
«Почему ты ни разу не навестила нас?» – спрашивала она Рут в каждом письме снова и снова. И: «Неужели ты не испытываешь ностальгии по Тюрингии?» Рут отвечала, что, конечно, скучает по родине. Но вначале у нее были поддельные документы, по которым въехать в Тюрингию невозможно. А потом? Рут выдумывала всевозможные отговорки, только бы не ехать. И в какой-то момент Йоханна перестала затрагивать эту тему, но тоска по сестре и память о совместно проведенном детстве остались. Тоску Йоханна пыталась развеять лишь тем, что регулярно и усердно писала письма.
Сквозь подошвы холод постепенно добрался до ее ног. Они почти не сгибались. Женщина прошлась взад и вперед несколько раз. Потом припомнила, что в глубоких карманах пальто еще с прошлой зимы лежала пара перчаток. Йоханна надела их, и холод стал терпимее. Это было кстати, потому что поезд Ванды, очевидно, прибывал с опозданием: часы уже показывали десять минут третьего. Но предвкушение радости, как известно, сильнее ее самой. И как вдруг у нее вышло расслабиться? Это было приятно и непривычно одновременно – появилось несколько минут для нее лично. Йоханна с удовольствием вздохнула и снова отправилась в мысленное путешествие по волнам прошлого.
Странно, но с Рут она всегда говорила больше, чем с Марией. Может, потому что они были ближе по возрасту? Когда мать умерла, ей было десять, а Рут – одиннадцать с половиной, они заботились о восьмилетней Марии как могли. А после смерти отца, когда они вмиг остались одни, Рут многое взяла в свои руки. По крайней мере, она тогда так себе все представляла, ведь в конечном счете благодаря усилиям Марии в стеклодувной мастерской их дело возродилось. Она вспомнила, как была тогда подавлена несчастьем, а малышка Мария и Рут отправились в Зонненберг с небольшой партией елочных шаров, чтобы найти торговца, который мог бы купить все оптом. От этой мысли и сегодня Йоханне было не по себе. Но после ужасного происшествия с ней и Штроблем, ее тогдашним шефом, она была сама не своя. И славно, что Мария в тот момент взяла все в свои руки и… Йоханна ощутила укол в груди, когда пришлось вспомнить, что теперь и Мария оставила «женское производство». Но в первую очередь больно было оттого,
– Оставь как есть, – наконец произнесла Йоханна, – у нас других дел невпроворот.
Иногда нужно было оттаскивать Анну, иначе она вгрызалась в проблему мертвой хваткой, как терьер в берцовую кость.
А теперь еще и Магнус.
Йоханна тяжело вздохнула.
