| Say, I'd give me life for a smoker. | Вот я бы жизнь отдал, лишь бы курнуть. |
| And den a good game of cards." | А потом перекинуться в картишки. |
| "Do they play cards here?" thought Clyde. | "Неужели они тут играют в карты?" - подумал Клайд. |
| "I suppose since Rosenstein was defeated for mayor here he won't play." | - Пожалуй, Розенстайн теперь играть не будет, после того как продулся. |
| "Won't he, though?" | - Ты уверен? |
| This presumably from Rosenstein. | - Это, очевидно, отвечал Розенстайн. |
| To Clyde's left, in the cell next to him, a voice, to a passing guard, low and yet distinctly audible: | Из камеры слева от Клайда чуть слышно, но отчетливо окликнули проходившего тюремщика: |
| "Psst! | - Эй! |
| Any word from Albany yet?" | Из Олбани все ни слова? |
| "No word, Herman." | - Ни слова, Герман. |
| "And no letter, I suppose." | - И писем тоже нет? |
| "No letter." | - И писем нет. |
| The voice was very strained, very tense, very miserable, and after this, silence. | В вопросах звучали тревога, напряжение, тоска. Потом все стихло. |
| A moment later, from another cell farther off, a voice from the lowest hell to which a soul can descend -complete and unutterable despair -"Oh, my God! | Минуту спустя донесся голос из дальнего угла, полный невыразимого, предельного отчаяния, точно голос из последнего круга ада: |
| Oh, my God! | - Боже мой! |
| Oh, my God!" | Боже мой! |
| And then from the tier above another voice: | Другой откликнулся с верхнего яруса: |
| "Oh, Jesus! | - Ах ты, черт! |
| Is that farmer going to begin again? | Опять этот фермер начинает! |
| I can't stand it. | Я не выдержу. |
| Guard! Guard! | Надзиратель! |
| Can't you get some dope for that guy?" | Дайте вы ему там чего-нибудь принять, ради бога. |
| Once more the voice from the lowest: | И снова голос из последнего круга: |
| "Oh, my God! | - Боже мой! |
| Oh, my God! Oh, my God!" | Боже мой! |
| Clyde was up, his fingers clinched. | Клайд вскочил, судорожно сцепив руки. |
| His nerves were as taut as cords about to snap. | Нервы у него были натянуты, как струна, готовая лопнуть. |
| A murderer! | Убийца! |
| And about to die, perhaps. | А теперь сам, должно быть, ждет смерти. |
| Or grieving over some terrible thing like his own fate. | И оплакивает свою скорбную участь, такую же, как и у него, Клайда. |
