| And the next day the same - walking and talking as though nothing had happened - looking up at the sky and breathing the air. | И на другой день он вел себя так же: гулял, разговаривал как ни в чем не бывало, смотрел на небо и дышал свежим воздухом. |
| Yet Clyde, his companion, too sick and feverish - too awed and terrified from merely thinking on it all night to be able to say much of anything as he walked but thinking: | Зато Клайд, который всю ночь не мог уснуть от одних только мыслей об этом, шагая с ним рядом, чувствовал себя совсем разбитым и больным, даже не в силах был вести разговор и только думал: |
| "And he can walk here. | "И он еще может гулять! |
| And be so calm. | И казаться таким спокойным! |
| What sort of a man is this?" and feeling enormously overawed and weakened. | Что же это за человек такой?" - и замирал от благоговейного ужаса. |
| The following morning Nicholson did not appear -but remained in his cell destroying many letters he had received from many places. | На следующее утро Николсон не вышел на прогулку: он сидел у себя в камере и рвал письма, которые он во множестве получал со все" сторон. |
| And near noon, calling to Clyde who was two cells removed from him on the other side: | Около полудня он окликнул Клайда, сидевшего через две камеры от него: |
| "I'm sending you something to remember me by." | - Я вам тут кое-что посылаю на память. |
| But not a word as to his going. | И ни слова о том, что его ожидало. |
| And then the guard bringing two books - Robinson Crusoe and the Arabian Nights. | Надзиратель передал Клайду две книги: "Робинзона Крузо" и "Тысячу и одну ночь". |
| That night Nicholson's removal from his cell - and the next morning before dawn the curtains; the same procession passing through, which was by now an old story to Clyde. | Вечером Николсона перевели в старый Дом смерти, а на рассвете повторилась обычная процедура: зеленые занавеси, шаги зловещей процессии по коридору - все то, что было уже так хорошо знакомо Клайду. |
| But somehow this was so different - so intimate - so cruel. | Но на этот раз он ощущал происходящее особенно остро, с особенной мукой. |
| And as he passed, calling: | И перед тем как хлопнула дверь, голос: |
| "God bless you all. | - Храни вас всех бог, друзья! |
| I hope you have good luck and get out." | Желаю вам благополучно выбраться отсюда. |
| And then that terrible stillness that followed the passing of each man. | А потом та страшная тишина, которая всегда водворялась под конец. |
| And Clyde thereafter - lonely - terribly so. | Для Клайда настала пора полного одиночества. |
| Now there was no one here - no one - in whom he was interested. | Не было теперь никого - ни одного человека, который хоть сколько-нибудь был бы ему близок. |
| He could only sit and read - and think - or pretend to be interested in what these others said, for he could not really be interested in what they said. | Ему оставалось только думать, или читать, или делать вид, будто он интересуется разговорами окружающих, потому что интересоваться ими на самом деле он не мог. |
| His was a mind that, freed from the miseries that had now befallen him, was naturally more drawn to romance than to reality. | Склад его ума был таков, что если ему удавалось отвлечься мысленно от своей несчастной судьбы, его больше влекло к мечтам, чем к действительности. |
