– Но, разумеется, – сказала она, не двигаясь с места, будто он ничего и не говорил, – мы ведь можем все и переиграть. Мы сумеем испортить тебе жизнь. Ты можешь навсегда стать дурной шуткой, Тень. Или тебя будут помнить как чудовище. Или тебя будут помнить вечно, но как Чарльза Мэнсона, Гитлера… Как тебе это понравится?
– Прошу прощения, мэм, но я устал, – сказал Тень. – Очень буду вам благодарен, если вы уйдете.
– Я предложила тебе весь мир, – прошипела она. – Когда будешь умирать в канаве, вспомни об этом.
– Постараюсь, – ответил Тень.
Она ушла, но запах ее духов остался. Лежа на голом матрасе, Тень думал о Лоре, но что бы он ни вспоминал – Лору за игрой во фрисби, Лору, ложкой поедающую пену с лимонада, Лору, со смехом дефилирующую в экзотическом нижнем белье, которое она купила, когда была на конференции турагентов в Анахайме, – воспоминания всегда возвращались к Лоре, сосущей член Робби, когда грузовик сбил их на дороге… А потом он услышал ее слова, и они опять причинили ему боль.
«Ты не мертв, – сказал в его голове тихий голос Лоры. – Но я не уверена, что ты жив».
В дверь постучали.
Тень встал и открыл дверь. В коридоре стоял толстый мальчишка.
– Проклятые гамбургеры, – сказал он. – Такая дрянь. Можешь в такое поверить? Пятьдесят миль до ближайшего «Макдоналдса». Я даже не думал, что во всем мире есть такое место, откуда пятьдесят миль до «Макдоналдса».
– Не номер, а прямо Центральный вокзал какой-то, – сказал Тень. – Ладно уж, давай угадаю. Ты пришел предложить мне свободу Интернета, если я перелезу по вашу сторону забора. Так?
Толстый мальчишка поежился.
– Нет. Ты уже и так мертвечина, – сказал он. – Ты, черт побери, черно-белая рукопись с картинками, шрифт тру-тайп готика. Сколько не пытайся, тебе гипертекстом не стать. А я… Я – синапсис, тогда как ты синопсис…
Тут Тень сообразил, что от мальчишки странно пахнет. Был у них один парень в камере напротив, имени которого Тень так и не узнал. Он среди бела дня снял с себя всю одежду и объявил во всеуслышание, что его послали забрать истинных праведников на серебряном космолете в красивое место. Больше Тень его не видел. От толстого мальчишки пахло, как от того парня.
– Ты зачем пришел?
– Просто поболтать, – проскулил толстый мальчишка. – В моем номере жутковато. Вот и всё. Жутковатое место. Пятьдесят миль до «Макдоналдса». Можешь в такое поверить? Может, я могу у тебя посидеть?
– А как насчет твоих друзей из лимузина? Тех, кто меня бил? Попробуй их попросить, чтобы с тобой посидели.
– Детишки здесь не работают. Мы тут в мертвой зоне.
– До полуночи еще далеко, – сказал Тень, – а до рассвета еще дольше. Думаю, тебе надо выспаться. Я знаю, что мне надо.
Толстый мальчишка помолчал с полминуты, потом кивнул и вышел из комнаты.
Закрыв дверь, Тень повернул в замке ключ. Потом растянулся на матрасе.
Несколько минут спустя раздался шум. Тень не сразу сообразил, в чем дело, после чего отомкнул дверь и вышел в вестибюль. Это был толстый мальчишка, который уже вернулся в свой номер. Судя по звуку, он швырял об стены комнаты что-то огромное. Вероятнее всего, бился о них всем телом.
– Это всего лишь я сам! – рыдал он. Или, может быть: «Это всего лишь мясо» – Тень не мог в точности разобрать.
– Тихо! – загремел голос Чернобога из комнаты дальше по коридору.
Тень пересек вестибюль и вышел из мотеля. Он устал. Шофер стоял возле «хамви» – темный силуэт в остроконечной шапке.
– Не спится, сэр? – спросил он.
– Нет, – ответил Тень.
– Сигарету, сэр?
– Нет, спасибо.
– Вы не против, если я закурю?
– Курите.
Шофер прикурил от одноразовой зажигалки «бик», и в желтом свете пламени Тень увидел его лицо, впервые действительно увидел его, и начал понимать.
Тень знал это худое лицо. Знал, что под черной шапкой водителя окажутся стриженные под ежик оранжевые волосы. Знал, что при улыбке губы этого человека встопорщатся рубцами старых шрамов.
– Хорошо выглядишь, верзила, – сказал шофер.
– Ло'кий? – Тень настороженно поглядел на бывшего сокамерника.
Тюремные друзья – хорошая вещь: они помогут пройти через дурные места, пережить черные времена. Но тюремная дружба заканчивается у ворот тюрьмы, тюремный друг, возникающий в твоей жизни – это едва ли подарок судьбы.
– Господи. Ло'кий Злокозны, – сказал Тень, а потом услышал звук собственных слов и понял – Локи Злокозненный.
– А ты тормоз, – сказал Локи, – но рано или поздно все же въезжаешь. – И губы его скривились улыбкой в шрамах, и в запавших глазах заплясало оранжевое пламя.
Они сидели в номере Тени в заброшенном мотеле, на одной кровати, но на разных концах матраса. Звуки из комнаты толстого мальчишки почти стихли.
– Тебе повезло, когда мы вместе сидели, – сказал Локи. – Без меня ты бы в первый год не выжил.
– Разве ты не мог выйти, если бы захотел?
