– Господь дал моему партнеру власть над мертвыми, а мне он дал дар слова. Отличная штука – слова. Да будет вам известно, я пишу сборники рассказов. Не ради литературной славы, скорее для собственного развлечения. – Он помолчал. К тому времени когда Тень догадался, что ему следовало бы попросить разрешения их почитать, момент был упущен. – Как бы то ни было, мы даем им ощущение связи времен: Ибис и Шакал хоронят в Каире более двухсот лет. Впрочем, мы не всегда назывались бальзамировщиками. Раньше мы звались владельцами похоронного бюро, а до того – гробовщиками.
– А до того?
– Ну, – не без самодовольства улыбнулся мистер Ибис – у нас долгая история. Разумеется, свою нишу здесь мы нашли только после войны между Севером и Югом. Вот тогда мы и стали гробовщиками для местных цветных. До того никто не считал нас цветными – возможно, иностранцами, экзотическими и темными, но не цветными. А стоило закончиться войне, не прошло и нескольких лет, как никто уже и не мог вспомнить тех времен, когда нас не воспринимали как черных. У моего партнера кожа всегда была темнее, чем у меня. Переход был нетрудным. Все мы по большей части такие, какими нас воспринимают. Довольно странно звучит, когда теперь вдруг заговорили о афроамериканцах. Наводит меня на мысль о народах Понта, Офира, Нубии. Мы себя африканцами никогда не считали, мы были народом Нила.
– Так вы египтяне, – сказал Тень.
Мистер Ибис выпятил нижнюю губу, потом покачал головой, словно на рессоре, взвешивая плюсы и минусы, рассматривая вопрос с разных сторон.
– И да, и нет. Обозначение «египтяне» подразумевает народ, который живет в тех местах сегодня. Тех, кто построил свои города поверх наших дворцов и кладбищ. Они на меня похожи?
Тень пожал плечами. Он видел негров, похожих на мистера Ибиса. Он видел белых, загоревших настолько, что походили на мистера Ибиса.
– Вам понравился кекс? – спросила официантка, доливая им кофе.
– Лучший из всех, что я ел в жизни, – ответил мистер Ибис. – Передавайте наилучшие пожелания вашей матушке.
– Обязательно, – отозвалась та и поспешила прочь.
– Не годится бальзамировщику спрашивать о чьем-либо самочувствии. Могут подумать, что вы подыскиваете клиентов, – вполголоса заметил мистер Ибис. – Не пойти ли нам взглянуть, готова ли вам комната?
Их дыхание паром заклубилось в ночном воздухе. Во всех витринах, мимо которых они проходили, мигали рождественские гирлянды.
– Спасибо, что согласились меня приютить, – сказал Тень. – Я это очень ценю.
– Мы кое-чем обязаны вашему нанимателю. И Господь знает, места у нас достаточно. Это просторный старый дом. Раньше нас было больше, понимаете ли. А теперь только трое. Вы никому не помешаете.
– Не знаете, надолго я у вас станусь?
Мистер Ибис покачал головой:
– Он не сказал. Но мы рады предложить вам свой кров, к тому же найдем вам занятие. Если вы не брезгливы. Если вы уважаете мертвецов.
– И что же ваш народ делает в Каире? – спросил Тень. – Вас привлекло название или что-то другое?
– Нет. Вовсе нет. Если уж на то пошло, все названия этой местности пошли от нас, хотя мало кто об этом знает. В былые времена здесь была торговая фактория.
– Во времена освоения земель?
– Можно назвать это и так, – отозвался мистер Ибис. – Добрый вечер, мииз Симмонс! Счастливого вам Рождества! Те, кто привезли меня сюда, поднялись по Миссисипи в незапамятные времена.
Тень остановился посреди улицы.
– Вы хотите сказать, что древние египтяне приплыли сюда торговать пять тысяч лет назад?
Мистер Ибис ничего не сказал, зато громко хмыкнул, потом все же снизошел:
– Три тысячи пятьсот тридцать лет назад. Плюс минус пара лет.
– Ну ладно, – сказал Тень. – Пожалуй, я все-таки поверю. А чем тогда торговали?
– Не многим, – ответил на ходу мистер Ибис. – Звериными шкурами. Провиантом. Медью из шахт в той области, которая теперь стала севером полуострова штата Мичиган. В конечном счете вся затея обернулась большим разочарованием. Не стоила потраченных усилий. Они оставались на этой земле достаточно долго, чтобы верить в нас, приносить нам жертвы и чтобы горстка торговцев успела умереть и быть похороненными здесь, так что нам пришлось остаться. – Он остановился как вкопанный посреди тротуара, медленно повернулся вокруг себя, раскинув руки. – Эта земля больше десяти тысяч лет была все равно что нью-йоркский Гранд-Сентрал. А как же Колумб, спросите вы меня?
– Конечно, – услужливо откликнулся Тень. – А как же Колумб?
– Колумб всего лишь сделал то, что до него делали тысячу раз. Нет ничего особенного в том, чтобы приплыть в Америку. Время от времени я пишу об этом рассказы.
Они снова пошли по заметенной снегом улице.
– Правдивые истории?
