Американские боги полностью

– А что такого? – неуверенно спросила она. – Мне очень не понравилось, что они тебя мучают. Кто-то же должен за тобой тут приглядывать, правильно? А я обещала, что буду за тобой приглядывать. На вот, возьми еще!

В руках у нее были химические грелки для рук и ног: тонкие такие подушечки – ломаешь в указанном месте, они нагреваются и тепло могут держать часами. Тень их тоже рассовал по карманам.

– Присматривать? – переспросил он. – За мной? Да уж, ты постаралась, ничего не скажешь!

Она протянула руку и пальцем погладила его над левой бровью.

– У тебя кровь идет, – сказала она.

– Ничего страшного, – ответил он.

В стене была металлическая дверь, и открывать ее пришлось с усилием. До земли было больше метра, он спрыгнул и приземлился на что-то вроде гравия. Потом он протянул руку вверх, подхватил Лору за руку и помог ей тоже спрыгнуть, как раньше, как всегда, без единой лишней мысли...

Из-за плотного темного облака выглянула луна. Висела она возле самого горизонта, вот-вот закатится, но тем не менее света, который она отбрасывала на снег, было вполне достаточно для того, чтобы оглядеться вокруг.

Они только что выбрались из большого, выкрашенного в черный цвет товарного вагона, который был прицеплен к длинному составу, стоявшему на тупиковой ветке. По обе стороны от железнодорожного полотна был лес. Вереница вагонов тянулась вдаль, сколько хватало глаз, и исчезала за поворотом, за деревьями. Его держали в поезде. Давно следовало догадаться.

– Так как ты, блин, все-таки меня нашла? – спросил он у своей покойной жены.

Она покачала головой, медленно и удивленно.

– Ты светишься, как маяк в долгой и темной ночи, – объяснила она. – Это было совсем не трудно. Ну давай, иди уже. Чем быстрее будешь идти и чем дальше отсюда уйдешь, тем для тебя же лучше. Карточками кредитными не пользуйся, и все будет в порядке.

– А куда мне идти?

Она запустила руку в спутанные волосы, откинув их с глаз.

– Вон в той стороне есть дорога, – сказала она. – Делай, как считаешь нужным. Если понадобится – угони машину. Иди к югу.

– Лора, – начал он, поколебался, а потом продолжил: – Ты вообще понимаешь, что тут происходит? Кто все эти люди? Которых ты убила.

– Ну да, – ответила она. – Кажется, понимаю.

– За мной теперь должок, – сказал Тень. – Если бы не ты, я бы попрежнему торчал в этом вагоне. Не думаю, чтобы у них на мой счет были какие-то правильные планы.

– Ага, – кивнула она. – Я тоже так не думаю.

Они пошли прочь от товарняка. Тень вспомнил про другие поезда, которые ему доводилось видеть раньше, – черные, без окон, металлические вагоны, что тянулись за милей миля, выстукивая колесами в ночи одинокую железнодорожную ветку. В кулаке у него был зажат доллар со Свободой, и ему вдруг вспомнилась Зоря Полуночная и то, как она смотрела на него в лунном свете. Ты спросил ее, что ей нужно? Самый правильный вопрос, который нужно задавать мертвым. Иногда они отвечают.

– Лора... Что тебе нужно?

– Ты действительно хочешь это знать?

– Да. Очень.

Лора посмотрела на него мертвыми голубыми глазами.

– Я хочу снова стать живой, – сказала она. – Чтобы не эта полужизнь, а по-настоящему. Я хочу быть живой по-настоящему. Хочу слышать, как сердце бьется у меня в груди. Чувствовать, как кровь течет по жилам – горячая такая, соленая, настоящая. Ты, может, подумаешь, что это глупость, ведь ты не чувствуешь, как в тебе течет кровь, но, поверь, когда она течь перестает, это сразу понимаешь. – Лора потерла глаза, запачкав лицо полузапекшейся кровью. – Понимаешь, мне трудно, очень трудно. Знаешь, почему мертвые выходят только по ночам, а, бобик? Потому что так легче сойти за живого – в темноте. А я не хочу сходить за живую. Я хочу жить.

– Я не понимаю, от меня-то ты чего хочешь?

– Сделай так, чтобы я ожила, милый. Придумай что-нибудь. Я знаю, ты можешь. – Ну хорошо, – сказал он. – Я попробую. А если у меня получится, как я потом тебя найду? Но ее уже не было рядом, и в окружающем лесном пейзаже не было вообще ничего, кроме тусклого мерцающего света, подкрасившего один край неба, чтобы показать ему, где восток, и еще, сквозь пронизывающий декабрьский ветер – одинокий крик: не то последняя ночная птица отходит ко сну, не то проснулась первая дневная. Тень повернулся лицом к югу и пошел вперед.