На полу валялись джинсы, футболка, серый шерстяной свитер, а под ними – водительские права на имя Ибрагима бин Ирема, лицензия на вождение такси на то же имя и связка ключей с прицепленным к ней клочком бумаги, на котором по-английски был написан адрес. Салим был не особенно похож на человека с фото на документах, хотя ифрит тоже был не очень-то на него похож. Зазвонил телефон: это портье сообщил, что Салим уже расплатился и сдал номер, а его гостю необходимо в ближайшее время освободить комнату, чтобы горничные подготовили ее для следующего постояльца. – Я не исполняю желаний, – произнес Салим, катая на языке непривычные слова. Одевался он c чувством небывалой легкости. Нью-Йорк устроен очень просто: авеню идут с севера на юг, улицы – с запада на восток. Разве я не справлюсь? – спрашивал он себя. Он подбросил вверх ключи от машины и поймал их. Потом надел черные пластиковые очки, которые обнаружились в кармане джинсов, вышел из номера и пошел искать свое такси.
Он говорит, у мертвецов есть души.
Как, говорю, они же сами – души?
А он меня из транса в тот же миг.
Вот и судите сами, есть иль нету
У них чего-то окромя души.
Роберт Фрост. Две ведьмы46
Последняя неделя перед Рождеством в похоронных конторах обычно проходит тихо. Тень узнал об этом за ужином. Они сидели в маленьком ресторанчике, в двух кварталах от «Похоронного бюро Ибиса и Шакеля». Тень заказал себе полноценный плотный завтрак – его подавали с хашпаппиз47 – а рядом с ним мистер Ибис поклевывал кусочек кофейного торта. Мистер Ибис объяснил, почему под Рождество заказов бывает мало: – Тот, кто умирает медленной смертью, старается продержаться до последнего в своей жизни Рождества или даже до Нового года. А для тех, кого еще не загнал в могилу очередной показ «Этой замечательной жизни»48, кто еще не успел ухватиться за последнюю соломинку или, так сказать, последнюю
Ибис и Шакель были владельцами небольшого семейного бюро похоронных услуг, одного из немногих действительно независимых похоронных бюро в округе, по крайней мере именно так утверждал мистер Ибис.
– На рынке услуг по большей части ценятся общенациональные бренды, – продолжал он.
Мистер Ибис не рассказывал, а разъяснял: его спокойный, убежденный лекторский тон напомнил Тени одного профессора из колледжа, который в свое время ходил тренироваться на «Силовую станцию» – тот вообще не умел нормально разговаривать, только ораторствовал, объяснял и растолковывал. Уже через несколько минут после знакомства с мистером Ибисом Тень смекнул, что в беседах с директором похоронного бюро ему заранее отведена роль слушателя.
– Я полагаю, что именно так все происходит потому, что людям просто нравится предсказуемость, нравится заранее знать, что именно они получат за свои деньги. Отсюда все эти макдональдсы, уол-марты, вулворты (последним – светлая память): торговые марки, которые завоевали всю страну. Куда бы вы ни поехали, везде одно и то же – с небольшими региональными отличиями.
Впрочем, в сфере похоронных услуг дела, в силу понятных причин, обстояли иначе. Обращаясь в провинциальную фирму с индивидуальным подходом к клиентам, вы хотите, чтобы о вас позаботились люди, имеющие призвание к своей профессии. Когда теряете близкого человека, вы хотите, чтобы к нему и к вам проявили личное участие. Вы не желаете скорбеть на общенациональном уровне, вы хотите, чтобы это осталось вашим частным делом. Но в любой отрасли индустрии (а смерть – это тоже индустрия, не заблуждайтесь на сей счет, мой юный друг) деньги делаются на крупных операциях, оптовых закупках, централизации сделок. Неприятно, но факт. Проблема в том, что никто не хочет, чтобы их близких везли в холодильной камере в какой-нибудь большой старый переоборудованный пакгауз, где на подходе еще двадцать, тридцать, а то и все сто трупов. Нет, сэр. Родственникам приятно думать, что они обращаются в семейную фирму, где люди отнесутся к ним с уважением и при встрече на улице снимут перед ними шляпу.
