Мистер Ибис протер очки в золотой оправе и, взмахивая указательным пальцем, пояснил – свою мысль он изложил даже более четко и внятно, чем обычно, и Тень понял, что он пьян (его выдавала речь и капельки пота, проступившие на лбу, несмотря на то что в доме было прохладно) – что он прежде всего художник слова и его рассказы нужно понимать не буквально, а как художественное воссоздание, которое правдивее самой правды. Тут Бешеный Суини вставил: «Я тебе сейчас покажу художественное воссоздание, я тебе всю рожу вот этим вот кулаком перевоссоздам, тото будет художество!», а мистер Шакель осклабился и зарычал на Суини: это было рычание огромной собаки, которая не хочет лезть в драку, но в любой момент может прикончить тебя, разорвав тебе глотку. Суини намек понял, сел на место и налил себе еще виски.
– Так ты запомнил, как я делаю фокус-покус с монетой? – с усмешкой обратился он к Тени.
– Нет, не запомнил.
– Тогда попробуй догадаться, как я это делаю, – сказал Бешеный Суини. Губы у него сделались багровые, а голубые глаза затуманились. – Будет тепло, я скажу.
– В ладони ты ее не прячешь, так? – спросил Тень.
– Нет.
– Может, есть какая-нибудь штука, в рукаве или еще где-то? Она выстреливает монетой вверх, а ты ее ловишь?
– Опять не угадал. Кому еще виски?
– Я читал в книжке, как делают «мечту скряги»: приклеивают к ладони кармашек из латекса телесного цвета и прячут в нем монету.
– Печальные поминки по Великому Суини, который птицей облетел всю Ирландию и в безумии своем питался жерухой: затем лишь, чтобы сдохнуть и чтоб никто о нем даже не поплакал, кроме птицы, пса и идиота. Нет, с кармашком тоже прокол.
– Ну, тогда все, идей больше нет, – сказал Тень. – Наверное, ты берешь их из ниоткуда. – Тень хотел просто съязвить, но Бешеный Суини вдруг поменялся в лице. – Точно, из
– Ну, не так чтобы прямо из ниоткуда, – сказал Бешеный Суини. – Но ты на верном пути. Их достают из клада.
– Из клада, – Тень стал что-то припоминать. – Точно.
– Ты просто мысленно берешь ее – и она уже твоя, осталось только вынуть. Сокровища солнца. Всякий раз, когда в небе рождается радуга, – они твои. Они в твоем распоряжении, когда в небе рождается радуга. И еще когда наступает затмение или поднимается буря.
И он показал Тени, как это делается.
На этот раз Тень понял.
Голова болела и гудела, а язык во рту на ощупь и на вкус напоминал липкую бумагу, на которую ловят мух. Тень зажмурился от ослепительно яркого дневного света. Он заснул прямо на кухне, за столом. Он был попрежнему в костюме, только вот черный галстук в какой-то момент успел снять.
Тень спустился в морг и с облегчением, но без удивления обнаружил, что Джон Доу по-прежнему лежит на столе для бальзамирования. Тень вырвал пустую бутылку «Джемисон Голд» из намертво вцепившихся в нее пальцев и выбросил в мусорку. Сверху доносился шум: кто-то ходил по дому.
Когда Тень поднялся на кухню, за столом сидел Среда и доедал из пластикового контейнера остатки картофельного салата, насаживая его на пластиковую вилку. На нем были темно-серый костюм, белая рубашка и темно-серый галстук: лучи утреннего солнца сверкали на серебряной булавке для галстука, изображающей дерево. Он поприветствовал Тень улыбкой.
– А, Тень, сынок, проснулся, наконец! Я думал, ты до скончанья веков проспишь.
– Бешеный Суини умер, – сказал Тень.
– Я слышал, – сказал Среда. – Жалко до слез. Впрочем, все мы там будем в конечном итоге. – Он затянул воображаемую веревку где-то в районе уха, а потом, высунув язык и выпучив глаза, резко дернул головой в сторону. Пантомима была короткой, но от нее стало не по себе. Потом, выпустив воображаемую веревку из рук, Среда улыбнулся своим привычным оскалом: – Салат картофельный будешь?
– Нет, – Тень окинул быстрым взглядом кухню и выглянул в холл. – Ты не знаешь, где Ибис с Шакелем?
– Знаю конечно. Они зарывают миссис Лайлу Гудчайлд, они к этому делу захотели бы и тебя, по всей вероятности, привлечь, но я их попросил тебя не будить. Тебе предстоит долгая дорога за рулем.
– Мы уезжаем?
– Не позже чем через час.
– Мне нужно с ними попрощаться.
– Прощанию придают слишком много значения. Уж поверь мне, ты с ними еще увидишься, прежде чем все это закончится.
Тут Тень заметил, что маленькая бурая кошка лежит, свернувшись калачиком, в своей корзинке – впервые с самой первой ночи, что он провел здесь. Она открыла янтарные глаза и провожала его безразличным взглядом.
Так Тень покинул дом мертвецов. Черные кусты и деревья покрылись ледяной скорлупой, будто отгородившись от этого мира, замкнувшись в неком волшебном пространстве. Под ногами было скользко.
Среда направился к машине Тени, белой «Шеви Нова», припаркованной у дороги. Она была свежевымытой, а вместо номеров Висконсина на ней были номера Миннесоты. Свой багаж Среда уже заранее закинул на заднее сиденье. Он открыл машину – у него были дубликаты тех ключей, что лежали у Тени в кармане.
– Я сяду за руль, – сказал Среда. – Ты раньше чем через час в себя не придешь.
