Сразу после убийства Лурье они с напарником вернулись на дачу. Туда же приехали Айвазян и некий Игорь, человек, которого прежде они никогда не видели, даже мельком. Лет сорок с гаком, высокий с бритой головой и блатной татуировкой на внешней стороне руки. Кстати, этот Игорь оставил свой телефон, точнее он велел запомнить телефон, но не записывать его, а Ломов сдуру взял и записал, на память не надеялся. Позвонить по этому телефону можно в самом крайнем, экстраординарном случае. И еще важная деталь: этот Игорь сказал, что для питерских гастролеров найдется другая работа. Надо подождать неделю-другую.
По описанию этот дачный визитер похож на Игоря Биркуса, начальника службы безопасности банка: бритый наголо, жилистый, предплечья и внешние поверхности ладоней покрыты узором блатных татуировок. Наверное, так оно и есть, – это был Биркус, человек решительный, рисковый, он не любит перепоручать свои дела третьим лицам. Даже если эти дела весьма щекотливые, опасные, – выполняет работу сам. Гости забрали ключи от дачи Лурье, выдали убийцам пять тысяч долларов, пообещав окончательный расчет через неделю. И умчались, – они очень спешили.
Наверняка всей этой операцией командовал босс, но не просто босс, еще и близкий друг, – Юрий Львов. Когда-то он вытащил Биркуса из темноты криминального мира, высоко поднял и поставил на ноги, теперь Биркус готов ради своего хозяина кому угодного горло перегрызть.
Богатырев усмехнулся:
– Эх, Юрий… Эти бумажки, подписанные Ломовым, – всего лишь увлекательное чтение. В суд с ними не пойдешь. Если мы задержим Биркуса, он даже разговаривать с нами не станет, просто вызовет адвоката. А тот скажет, что записи показаний Ломова сфабрикованы здесь, на Петровке, в доме 38. И рассмеется нам в лицо. А мы будем вынуждены отпустить Биркуса, еще и извиниться перед ним. По закону мы не имеем права без санкции суда запирать человека, на которого у нас нет ничего, кроме оперативной информации.
– Подержать его на допросе. Пару суток, без перерыва… Глядишь, много чего вспомнит.
– Этот парень не из того теста сделан. С полицейскими он сотрудничать не станет. Ни при каких условиях. На допросе в следственном кабинете ты искалечишь Биркуса. Может быть, насмерть его забьешь. Я же твою натуру знаю, ты взрываешься как порох, а потом за голову хватаешься. И что дальше? Будет суд, над тобой, не над Биркусом. Но для начала тебя выгонят с работы, лишат наград, снимут погоны. Даже при смягчающих обстоятельствах ты получишь десять лет, не меньше. И проведешь лучшие годы жизни в Мордовии, на зоне, где гниют бывшие менты. Так-то… Надо честно признать: на сегодняшний день позиции у нас слабые. И ты сам это понимаешь. Ну, какие предложения?
– Мне надо подобраться поближе к Биркусу. Установить наблюдение за ним, поставить его телефоны на прослушку.
– Напиши бумагу, отправляйся с ней в суд. Думаю, судья даст санкцию на прослушку телефонов. А вот насчет наблюдения… Тратить время оперативников на то, чтобы кататься за Биркусом по Москве, – в этом нет смысла. Только все испортим. Он тертый калач, быстро поймет, что началась слежка, и станет осторожнее, – такой будет результат. Еще есть предложения?
– Будут, – пообещал Девяткин. – Мне нужно время, чтобы обдумать, ну, разные запасные ходы. Которые у меня на уме…
– Ты прямо-таки гроссмейстер, мастер по шахматам. Ходы… Я вот что вспомнил. У одного оперативника из управления по борьбе с экономическими преступлениями есть в этом банке информатор. Я не знаю, кто этот малый, не знаю его имени, только псевдоним – Сенатор. Но в банке он не последний человек. Сам понимаешь: все, что связано с внештатными осведомителями, – тайна за семью печатями. Даже для меня. И вообще – информаторы это наша святая святых. Если вдруг в один прекрасный день исчезнут все стукачи, мы останемся без работы. А преступность вырастет на тысячу процентов. Я не могу приказать начальнику УБЭП: дайте нам вашего человека. Но я могу попросить, убедительно, вежливо. Ну, чтобы тебе устроили встречу с этим информатором.
– А как этого парня удалось завербовать? Наверняка в мизерном вознаграждении, которое платит полиция, он не нуждается.
– Этот тип – воришка, клептоман. Два раза, в ресторане и театре, попался на кражах. Воровал недорогие вещи, что под руку попадется. Для него главное – не цена украденного, а сам процесс. Кражи его возбуждают, дают дозу адреналина. Медики думают, что клептоманов надо лечить, а не сажать в тюрьмы. Первые два эпизода удалось замять: он заплатил большие деньги, чтобы не было огласки. Когда попался в третий раз, – в раздевалке бассейна украл дешевенькие часики из чужого шкафчика, – мы ему сделали предложение. Или он сотрудничает с полицией или идет под суд и теряет все. Положение в обществе, свободу, возможно, семью. Этот парень подумал и выбрал правильный вариант. Кстати, про себя он говорит, что ворует с тех пор, как себя помнит.
