Когда небо на востоке сделалось темно-серым, и облака разрезала полоса тусклого света, снова оказались в каком-то городе. Теперь были видны низкие дома, занесенные снегом, пустые улицы и темный абрис церковной колокольни. Еще через полтора часа, миновав деревню, застроенную кособокими бедными домами, утонувшими в снегу по самые окна, машина остановилась.
– Мы не слишком рано? – Джон посмотрел на часы: шесть тридцать.
– Тут встают до света, – ответил Моисеев.
Подхватив портфель, он вылез и пропал из виду. Джон побродил вокруг машины. Слева от дороги ровное снежное поле, а на горизонте какая-то деревенька с покосившимися заборами и черными домиками, похожими на головешки. Справа насколько хватает глаз восьмиметровый забор из струганных досок, крашеных в зеленый цвет, по верху которого нитки колючей проволоки, торчит труба, пускающая ядовито-желтый дым.
Посередине забора двухэтажное здание из светлого силикатного кирпича, железные ворота, рядом другое здание, одноэтажное, окнами на дорогу. Возле его крыльца в ряд стоит несколько женщин. Видно, стоят давно, может, со вчерашнего вечера. Фигуры облеплены снегом и неподвижны, никто не разговаривает. Одна женщина, в длинном пальто, замотанная платком обернулась, бросила пустой мертвый взгляд на машину и Джона, больше никто не посмотрел. Что-то загудело, ворота раздвинулись, выполз военный грузовик с брезентовым тентом, медленно проехал мимо.
Слышен собачий лай и далекие человеческие голоса. Джон не успел замерзнуть, как на крыльце маленького дома, возле которого стояли женщины, появился Моисеев и поманил рукой. Вошли в жарко натопленное помещение, навстречу вышел человек в валенках, солдатской шапке и светлом тулупе, с дыркой на плече, будто большая собака прыгнула, чтобы перегрызть горло, но не дотянулась, только вырвала зубами клок. Человек прошептал что-то на ухо Моисееву.
В дальнем конце помещения сидели два солдата в шинелях, державшие на коленях автоматы. Человек в тулупе, не обыскав Джона, даже не спросив документы, приказал следовать за ним. Вышли с другой стороны дома. За первым забором стоял второй забор, но не из досок – бетонные столбы и колючая проволока, натянутая между ними, видны какие-то постройки, похожие на старые коровники, с крошечными окошками, но без дверей.
Вдоль тропинки по обе стороны опять столбы и натянутая колючая проволока. Вошли на крыльцо кирпичного дома, внутри просторная комната, ряды деревянных скамеек, а на стене белое полотно киноэкрана. Встали у окна, забранного решеткой.
Человек в рваном тулупе ушел. Но тут же появился молодой мужчина в военной форме, голубоглазый, с приятным румяным лицом, он представился лейтенантом Петром Котовым, снял шапку и расстегнул шинель. Видно, что этот парень обманывать людей не любил и не умел, он только учился этом искусству. А врать ему приходилось по долгу службы. Он сказал, что майор Шпагин выйти не может, он еще вечером уехал куда-то к начальству и поручил сообщить… Лейтенант комкал в руках шапку и отводил взгляд.
– С родственниками и адвокатами встречаться не положено, – сказал Котов. – Только для вас – исключение. Мне очень жаль… Обстоятельства смерти, то есть гибели будут расследованы. Ну, первичная проверка уже произведена. Показание очевидцев получили. Сегодня к нам приедет следователь областной прокуратуры и эксперт криминалист. Ну, чтобы сделать вскрытие. Мы задержали подозреваемого в убийстве…
Джон почувствовал себя так, будто его наотмашь ударили по лицу. Ощущение было таким явственным, что качнулся, словно после удара. На секунду свет перед глазами померк, он собрался с силами и выдавил из себя:
– Но мне сказали – это несчастный случай…
Офицер опустил взгляд, положил шапку на подоконник. Моисеев толкнул Джона локтем в бок, мол, молчи, вопросы задам я.
– Это убийство, – сказал Котов. – Простите. Мне надо было с этого начать. Отто Сепп был занят в столярной мастерской. По словам свидетеля, к нему подошел один из заключенных, сунул заточку под ребра.
– Говорите, заточкой? – тупо переспросил Джон.
– Ну, такая штука вроде ножа. Сделанная из трехгранного напильника. Удар был смертельный, в печень. Через пять минут на месте были наш фельдшер и врач. Но они ничего сделать не смогли. Пострадавший быстро истек кровью. Ну, подозреваемого мы задержали… Он в карцере. Вот и все, не знаю. Что еще сказать…
– Когда мы сможем получить тело? – спросил Джон.
Моисеев толкнул локтем еще сильнее. Лейтенант впервые посмотрел на Джона с любопытством, удивляясь его наивности. Видно, смекнул – этот парень с заметным акцентом – не помощник адвоката. Моисеев притащил сюда кого-то из родственников или знакомых.
– В личном деле погибшего сказано, что у него нет близких родственников. Вы должны знать, что трупы заключенных дальним родственникам или знакомым – не выдают. Равно как и вещи. Погибших или умерших естественной смертью хоронят здесь же. На нашем кладбище. За, государственный счет, разумеется. Мы сами делаем гроб, ставим крест с номером заключенного. Таков порядок.
