Американский эксперимент соседства (ЛП) полностью

— Рози... — я запнулся. Но чего я ожидал после того, как сказал ей, что потерял свою карточку и что у меня с собой всего несколько баксов. Боже. Я был zopenco(исп. болван), как любила называть меня Abuela(исп. бабушка), когда я выкидывал что-нибудь такое глупое.

Она улыбнулась.

— Я лучше пойду, — она сделала шаг в сторону от столика. — Я потом вернусь в квартиру, чтобы забрать все свои вещи вечером. Хорошо?

— Удачи, — я кивнул головой. — И... спасибо тебе, Рози. Я верну это, обещаю. Я не шутил, когда сказал, что я у тебя в долгу.

На ее лице промелькнула новая эмоция.

— Увидимся позже, Лукас.

Я смотрел ей вслед, пока она приближалась к выходу из закусочной, и перед самым ее выходом я сказал: — О, и, пожалуйста, не говори своему папе о том, что я съел его сосиски в тесте. Я хочу произвести хорошее первое впечатление.

Она не обернулась, но как только за ней закрылась стеклянная дверь, я услышал ее смех.

Это был приятный звук. Мягкий и осторожный, прямо как она сама.

— Вот дерьмо, — сказал я себе под нос, глядя на свою пустую кружку и одолженные купюры. — Lina me va a cortar las pelotas(исп. Лина отрежет мне яйца).

5. Рози

Олли не появился на станции.

Часть меня даже не удивилась. Наверное, я ожидала, что он отмахнется от меня. Но это не смягчило удар, когда он уклонился от моего звонка — снова — и отправил мне сообщение следующего содержания: Не могу приехать, старшая сестренка. Извини.

К счастью, как только я приехала в Филадельфию, я обнаружила, что папа в порядке, просто немного нездоров после падения. Не то чтобы он признался в этом. О нет. Дома он отказывался лежать, принимать обезболивающее или позволять мне готовить для него чай или еду. Неоднократно. Но это был Джо Грэм для вас.

— Я в порядке, Фасолинка, — говорил он около тысячи раз. После этого он говорил: — Я достаточно полагался на тебя все эти годы, после ухода твоей матери, Фасолинка. Тебе не стоит волноваться, Фасолинка. Зачем ты взяла отгул на работе, чтобы приехать поворчать на своего старика, Фасолинка? Теперь ты руководитель, Фасолинка. Люди зависят от тебя. Кстати, ты слышала что-нибудь об Олли? Он в порядке, не так ли, Фасолинка?

Итак, к тому времени, когда я уже ехала на поезде обратно в Манхэттен, мой счет лжи был таким же, если не больше, после того, как я снова прикрыла своего младшего брата, и я была настолько эмоционально истощена из-за общения с упрямым отцом, что у меня больше не было сил на то, чтобы укорять Олли.

А потом появился Лукас.

В животе у меня что-то екнуло, и я почувствовала головокружение, нервозность и всевозможные волнения при одной мысли о нем.

Здесь я, в основном разумная и независимая женщина, чувствовала себя шестнадцатилетней девочкой, суетящейся при мысли о встрече со своим увлечением.

Только Лукас Мартин не был моим увлечением. Нет. Он был человеком, которого я толком не знала, чье присутствие в социальных сетях я... оценила совершенно нормально.

А еще он был человеком, которому я излила всю свою душу только сегодня утром. И я чувствовала себя хорошо. Не просто хорошо, а отлично.

И теперь мы были здесь. Он, по ту сторону двери Лины, возможно, гадающий, появлюсь ли я вообще, учитывая время, и, кто знает, может быть, подумывающий выбросить мою огромную, беспорядочную кучу вещей в окно, если я этого не сделаю. Нет, потому что он никогда бы так не поступил, — возразил голос. А я, стоя в коридоре и глядя на эту дверь в течение дико неуместного количества времени, жалела, что у меня нет рентгеновского зрения, чтобы я могла... Чтобы я могла что?

Поколебавшись, я позволила себе войти.

Но как только я повернула ручку, то сразу же подумала о том, что не постучала. Потому что, какого черта я ворвалась сюда вот так? Что если Лукас...

Воу.

Я замерла на месте, когда дверь полностью открылась, и на меня волной обрушился самый удивительный, неземной, восхитительный аромат.

— Рози, — мое имя на губах Лукаса, с тем самым произнесением буквы «Р», пробилось сквозь дымку. — Наконец-то ты вернулась.

Моргнув пару раз, я сосредоточилась на нем. Он стоял на кухне студии, перед плитой, спиной ко мне. На нем была свежая футболка, а его каштановые волосы спадали растрепанными мокрыми прядями. Должно быть, он недавно принимал душ, предположила я, так как на его шее виднелись крошечные капельки воды. Сильная шея. И кожа была загорелой и гладкой, и... и я уставилась. Залюбовалась, правда.

Я прочистила горло.

— Привет, — прохрипела я. — Я вернулась, да. И ты здесь, как мы и договаривались. Это замечательно, и мне нечему удивляться, — проклиная себя за то, что не смогла отключить свою неловкость перед этим человеком, который не сделал ничего, чтобы ее заслужить, я закрыла за собой дверь и вошла в квартиру. — Здесь невероятно пахнет, Лукас.

Наконец-то. Хоть что-то нормальное вылетело из моего рта.