Принимая поздравления от знакомых и даже нескольких посторонних людей, Саманта и преподобный Турк прошли по тихим улицам Акли. Жених в последнее время считался местной знаменитостью и чуть ли не первым праведником среди всех смертных штата Айова. Не один будущий послушник припадал в эти недели к ногам преподобного, лобызая в религиозном экстазе его башмаки.
Пара добралась до церковного кладбища, однако вместо стайки индейских школьников нашла там пустоту и тишину. Саманта вздохнула с облегчением, преподобный озадачился. Додумался он лишь до того, что детей за плохое поведение необходимо на целую четверть посадить под замок.
– Значит, можно уходить, – сказала Саманта.
– Сначала сделаем то, ради чего пришли.
– Не нравится мне это.
– Чепуха. Побудь одна и поговори со своими близкими. Пусть пожелают тебе счастья.
– А ты?
– Я пойду приглашу Герберта Черная Лапа.
– Кого? Зачем?
– У меня есть на то причины.
Эти причины преподобный решил приберечь для очередного сюрприза. Не далее как сегодня его посетила делегация из Чикаго, предложив фонды для будущей семинарии Герберта Черная Лапа. Через тысячу миль Кардиффский исполин вручал Турку мандат, с помощью которого преподобный намеревался послать армию каменных людей душить краснокожих духов. Школа станет тренировочной площадкой для индейских миссионеров, и каждого будут кроить по лекалам преподобного Турка.
Подойдя поближе, он увидел, что надгробие Герберта Черная Лапа опрокинуто, а сама освященная могила растерзана. Яма, прежде вмещавшая гроб, была пуста. Не считая бизоньего черепа с торчащей из глазницы стрелой.
Выйдя из отеля «Вестминстер» на Ирвин-Плейс, Лоретта Халл отправилась на противоположную сторону Юнион-Сквер искать лавку под названием «Маленькие чудеса», где должны были продаваться миниатюры. Сей магазин ей настоятельно рекомендовала женщина, с которой Лоретта познакомилась в отеле, – соседка коллекционировала зверюшек настолько мелких, что рассмотреть их можно было оазве что в лупу. И хотя Лоретта не видела особого смысла в этом крошечном зверинце, она прислушалась к совету дамы и пошла искать место, описанное новой знакомой как фантастическое.
«Маленькие чудеса» и вправду оказались фантастическими – Лоретте открылась скукоженная вселенная, населенная безукоризненными статуэтками, забитая от пола до потолка скульптурками героев, художников, музыкантов, ученых, королей, королев, политиков, патриотов, святых, ангелов, а то и простых людей, занятых обычными делами. Полки заполняли все какие только бывают птички и зверьки, уютные коттеджики, особняки, замки, поезда, игрушки, мебель, библиотеки с лучшими в мире книгами, механизмы с движущимися частями из дерева, стекла и олова – все искусно расставлено и все не больше Лореттиного мизинчика.
Интерьер «Маленьких чудес» развивал ту же тему низкими прилавками, уменьшенными креслами, столиками и диванами, канделябрами из сказок и даже копиями знаменитых картин величиной не больше почтовых марок. Мир лилипутов изумил и очаровал Лоретту, но куда сильнее она была ошеломлена, найдя в лавке искусную копию окаменелого человека с фермы Чурбы Ньюэлла. Крошечный исполин лежал на керамической модели газетной страницы, сообщавшей о его открытии. Лоретта купила исполина для Джорджа, вспомнив, как потрясла его эта находка; Саймону достанется луна с лицом и сигарой; Анжелике – карета Золушки; игрок «Красных гетр» из Цинциннати с качающейся битой – Лореттиному мужу, раз он так любит бейсбол; а самой Лоретте – самокрутящееся чертово колесо. Покупки обернул и сложил в пакет единственный чужеродный этой лавке объект – благоухавший розовой водой полноразмерный клерк.
Покончив с магазинным кутежом, Лоретта остановила симпатичный кеб и назвала вознице адрес «Хумидора Цермана» на Уолл-стрит, где в три часа она договорилась встретиться с Беном. Она ехала по Манхэттену, город нависал в вышине, и все в нем казалось огромным, больше самой жизни. Только что Лоретта была исполином, как вдруг ее заколдовали, превратив в штучку еще меньше тех что лежали у нее в пакете.
Лореттино сердце билось в унисон торопливому ритму лошадиных копыт. Юная энергия Нью-Йорка вытеснила туристскую настороженность. Поначалу сознание отталкивало взгляды случайных прохожих и не впускало в себя неумолчный лязг острова чужаков. Но Лоретта неслась по бетонной долине, ныряла под зависший в воздухе поезд, и страх уходил, уступая место волне радостного предвкушения. Город испускал крещендо столь ошеломительных красок, что Лоретту будто бы выворачивало наизнанку. В мешке из «Маленьких чудес» покачивались миниатюрные фигурки, а их хозяйка была ближе к экстазу, чем со всеми ее любовниками. Вздрогнув, она откинулась назад, медленно вздохнула, моргнула, глядя на щупальца улиц, и подумала о том, что, может, жизнь в Нью-Йорке вовсе не такая грубая, как о том судачили в Бингемтоне посрамленные переселенцы.
