Зал встал и одарил Эдвина Бута овацией. Лоретта, в голубом платье, помчалась вручать ему букет роз «Красота по-американски». Бут взял цветы, поцеловал Лоретту в щеку и ушел в окружении поклонников. Там начались рукопожатия и поцелуи, объятия и припадания к груди.
– Он думал, его ненавидят, – сказал Джордж. – Посмотрите на этот поток обожания.
– Греметь? – спросил Чурба.
– На пике эмоций. Ждем… ждем… давай.
Ухватившись двумя руками за края, Чурба Ньюэлл встряхнул несколько раз ровный цинковый лист. Получился зловещий гром с перекатами. Эдвин Бут указал рукой на парчовый занавес:
– Леди и джентльмены города Нью-Йорка, древнейший из древних, воин, кто изо всех своих сил, со всем величием и гордостью сражался, отступил, но не сдался острой косе Мрачного Жнеца. Кто он? Какие восхитительные чудеса видел он в то далекое время, когда земля была молода, а волшебство повседневно как цветы? Леди и джентльмены, в назидание и с радостью имею честь представить вам каменного человека, американского Голиафа ссердцем царя Давида. Он, и только он вправе носить титул идеального, исключительного, истинного Кардиффского исполина!
Джордж рывком раздвинул занавес. Окруженный свечами, с пахом, прикрытым звездно-полосатым флагом каменный человек переливался, будто северное сияние, Зрители раскрыли рты, Лоретта запела «Великое благо с Тобой я найду»,[72] затем без перерыва – «Боевой гимн».
– Мы их сделали, – зашептал Чурба, усмирив по сигналу Джорджа цинковую бурю. – Твои важные шишки заглотили его целиком, прям как Гидеон Эммонс и Генри Николе, когда выковыряли его у меня из-за сарая. Кузен Джордж, я салютую тебе.
Чурба козырнул, а Джордж махнул ему рукой, чтобы заткнулся.
– Мы приглашаем вас посмотреть на исполина вблизи, – объявил Эдвин Бут. – Не стесняйтесь, все вместе или по одному подходите к платформе, открывайте свои сердца нашему легендарному ископаемому. Ибо мы абсолютно уверены: чем ближе вы его узнаете, тем тверже станет ваша убежденность в том, что перед вами гений из Книги Бытия, более всех достойный вашего восхищения.
Зрители покинули свои места и малыми группами двинулись к сцене. Иные не решались прикоснуться к Голиафу, но Лоретта их подбадривала. Томас Эдисон, молодой человек из Нью-Йорка, занятый в это время поисками капитала для своего нового изобретения – механической машинки для голосования, – первым провел пальцами по рябой груди. За ним отбросили робость и все остальные. Мужчины терли исполину руки, ноги, шею и бедра, щупали и гладили его огромную голову. Женщины не пускали свои пальцы дальше лица.
Джим Фиск, перебравший виски и недобравший воспитания, объявил:
– Не хочуговорить за всех, но я бы отважился заглянуть Голиафу под юбку. – Он поднял флаг. – Впечатляет. Джентльмены и леди, пожалуй, со мной согласятся. Хотя тут явно кой-чего недостает, и нам не дано узнать истинной величины этой штуки. В подобных случаях я благодарю Бога за вдохновенный дар воображения.
– Как не стыдно! – воскликнул Корнелиус Вандербильт. – Позвольте мне принести извинения за вульгарную выходку Джима.
– Я и сам могу извиниться, – сказал Фиск, ~ да не знаю как.
С помощью Эндрю Карнеги Вандербильт водрузил флаг на место, мэр Оукли Холл разгладил кайму. Джон Зипмайстер, представлявший здесь «Горн» и с удивлением сравнивавший не собственные гениталии с гениталиями исполина, а свою реакцию с той смесью изумленной веры и неверия, что так измучила Барнаби Рака, спросил Чурбу Ньюэлла о травмированном фаллосе.
– По цвету камня я бы решил, что трещина свежая, – сказал Зипмайстер. – Какое-то случайное повреждение?
– Старье такое, что куски отлетают, – ответил Чурба, не успев подумать. – Вы правы, однако. Когда его откопали, конец был на месте – дюймов на шесть длиннее – хотите верьте, хотите нет. Но нравится это кому-то или не нравится, чего зря придираться? Даже такого, как сейчас его запросто хватит хоть на Женни Линд,[73] хоть на Большой каньон.
– Благодарю вас, мистер Ньюэлл, – сказал Зипмайстер. – Это весьма проливает свет.
– Что, Уильям, ляпнул на этот раз? – спросил Джордж Халл, когда Зипмайстер принялся писать что-то у себя в блокноте.
– Ничего, Джордж, – ответил Чурба. – Мы тут по делу.
